Тонкая преграда

Я уже собиралась уйти, пока меня не заметили, но фраза взбешённого брюнета заставила меня задержаться, обращаясь в слух.

– Как ты до такого додумался, Сэт?! Иногда я не могу поверить в то, что тебе уже шестьдесят девять лет, поскольку ведёшь себя, как сущий ребёнок! Как можно было не объяснить игнии о её роли для нашего круга? Если ты забыл, то это касается не только тебя, но и нас. Своими глупыми действиями ты всё поставил под угрозу! Как теперь мы будем завоёвывать Амали, если ты изначально её обманул?

– Я её не обманывал.

Просто не сказал всего. Я предупредил, что она игния нашего круга, и что фраза ритуальная. Сказал, что она получит всего меня, – не желая признавать вину, оправдывался Сэтар, а я затаила дыхание, опасаясь, что меня обнаружат и я так и не узнаю, чем так недоволен брюнет, и причём тут он и красноволосый? Я ведь просто согласилась переспать с Сэтом.

– Не обманывал?! Не обманывал, говоришь? Может быть, ты забыл, что у людей приняты моногамные отношения, и девочка понятия не имеет об обычаях пиров, хотя бы потому, что мы не распространяемся о личных делах? Или после того, как огонь впитался в её ладонь, ты рассказал ей, что мы все теперь связаны, просто потому, что больше не сможем прикоснуться ни к одной женщине в плане интимной близости? Наверное, многомудрый Сэтар пояснил Амали, что после всех ритуалов она наша супруга – одна на троих, и этот союз нерасторжим? Как ты теперь собираешься всё это пояснить, когда ничего исправить уже нельзя? – кричал брюнет, едва не бросаясь с кулаками на Сэта, а я стояла, уронив челюсть и с трудом вспоминала, как дышать.

«Нет! Этого не может быть! Это какой-то сюр, не иначе», – подумала я, медленно отступая к двери.

Из кухни послышался звон разбиваемого стекла и глухие удары, но я уже не собиралась дожидаться окончания этого представления.

К счастью, дверь оказалась не заперта. Я опрометью бросилась по коридору, надев туфли только в лифте. Сердце гулко стучало в груди, а в голове пульсировала только одна мысль – «я идиотка».

Сэтар произносил столько странных фраз и вёл себя необычно, но я не обратила внимания ни на что в слепом желании получить никому не нужный сексуальный опыт. Почему-то мысль о Маркусе и его оговорке больше не ранила, а вызывала глухое раздражение.

Сейчас мне хотелось только одного – убраться подальше отсюда. Туда, где они меня не найдут. Какие мужья? Какие пиры? Я хотела учиться и жить, радуясь своей молодости и красоте.