Искушение карателя

– Осторожней! Ожог показывай, – сказал я, вынимая из потайного кармана заживляющее зелье. Учитывая специфику работы, всегда ношу его с собой и уже не раз и не два оно пригождалось.

– Не стоит. Там ничего страшного, – сказало глазастое несчастье, пряча руку за спину.

– Мне что, тебя ещё уговаривать? Оставь эти глупости для будущих ухажёров, – рявкнул я, раздражаясь ещё сильнее.

– Простите, – пробормотала девчонка, протягивая дрожащую ладонь с огромным волдырём. Похоже, она схватила разогретую сковородку голой рукой.

Точно недоразумение. И чему только этих графинь учат?

Мысль о пансионе благородных девиц мне уже казалась не просто удачной, а гениальной. Там её хоть немного научат полезному, а кроме того, Фелиция будет далеко отсюда и перестанет разрушать мой уютный дом.

Капнув на повреждённую руку маслянистой жидкости, я стал осторожно размазывать её, наблюдая, как жуткий на вид волдырь на глазах светлеет и становится меньше. Девчонка зашипела, приплясывая на месте от боли. Я точно знал, как сильно щиплет бальзам, поэтому осторожно подул, чтобы облегчить её страдания.

– Иди в гостиную и переоденься. Вещи в пакетах, а больше ничего не трогай. А лучше просто сиди и ничего не трогай. Там, – махнул я в сторону двери, ведущей в гостиную.

Тихо всхлипнув, Фелиция ушла, вызывая неприятное чувство сожаления. Нет. Всё-таки женщины – это зло. Только они могут перевернуть вверх дном всю жизнь, но при этом ещё и заставить ощущать себя виноватым.

Повесил свой плащ на стул и повернулся к бардаку, разведённому у варочной панели.

Ещё раз тяжело вздохнул и принялся убирать клочок хаоса, устроенного одной маленькой, но очень болезненной занозой. Возникла даже мысль: чем я так нагрешил, что заслужил кару в виде Фелиции Олсен? Но я её быстро отбросил. Всё-таки святых карателей не бывает.

Когда последствия небольшого блондинистого урагана были ликвидированы, я порезал купленный пирог, заварил чай и разложил в опустевшей вазочке для сладостей круассаны.

– Пойдём обедать, – позвал я девушку, выходя в гостиную.

 – Почему ты не переоделась? – спросил я, глядя на то, как юная графиня сидит на краешке софы и кусает губы, чтобы не разревется.

«Праматерь, всё же этого я не заслужил», – мысленно взмолился я, потирая виски.

– Простите меня, мистер Дарк. Я не хотела причинять вам неудобства. Просто… я не умею. Это оказалось сложнее, чем я представляла, – теребя полу надетой на неё рубашки, извинялась Фелиция.

– Я тоже… погорячился.