Виридитерра: начало пути

Он уклонялся и уклонялся, избегая острого лезвия, непроницаемого взгляда Ройвана, будто застывшая маска. В мольбе Ноа взглянул на Энгстелиг. Ах, было бы прекрасно, если бы здесь была реальная Энгстелиг и помогла ему, совсем как тогда, когда вытащила его из дома, где был Ройван. И тут Ноа почувствовал неприятный укор совести – он был рад бежать из дома, в котором появился этот человек. Как бы он не упрекал ее в том, что она бросила его мать

И Ноа вдруг понял, чего он боится. Он боялся не саму Энгстелиг – не ее пугающего вида, не ее холодности, не ее бесчувственности.

– Энгстелиг! Помогите!

Ноа бросился к ней – и будь, что будет, если он оказался неправ в своей догадке, потому что другого выхода у него не было. Он вцепился в ее руку, ища спасения, смотря в горящий недобрым светом глаз, а Энгстелиг все продолжала стоять, не шелохнувшись. Нет, так не бывает, чтобы зло побеждало добро. Во всех фильмах, что Ноа смотрел, во всех книгах, что он прочел, добро всегда одерживало победу.

– Энгстелиг! – снова взмолился Ноа, когда Ройван стоял уже лицом к лицу с ним.

Ройван занес меч высоко над головой, и Ноа зажмурился, готовый принять удар. Но вместо этого раздался звон – удар металла о металл. Ноа распахнул глаза, почувствовав чью-то теплую руку у себя на плече, и понял, что Энгстелиг закрыла его собой, отразив меч Ройвана своим клинком, удлинившимся, принявшим форму меча.

Но то была совсем другая Энгстелиг, неведомая Ноа. Эта Энгстелиг была красива и юна, на бледном лице не было еще ни одного шрама – даже самого маленького – и у нее были оба глаза. Она была чуть ниже ростом с длинными темными кудрями и в другой одежде.

– «Ты делаешь ей больно! Прекрати пытаться добиться того, что тебе не нужно», – прокричала Энгстелиг, и Ноа почему-то показалось, что это было адресовано не ему и не Ройвану.

Она оттолкнула Ноа от себя и пошла в наступление. Энгстелиг закрутилась, завертелась, так ловко обращаясь с мечом, что Ноа и впрямь подумал, что она – его спасение. Ройван пятился назад, отражая нападение, но форма меча Энгстелиг постоянно менялась, он становился чем-то новым – алебардой, саблей, шашкой, – что он просто не успевал приспосабливаться к новой тактике ведения боя.