Амцилла держит слово. Final

Она медленно обходит угол коридора и перед ней открывается кухня. Папа сидит к ней спиной; прямо напротив, у окна, она видит Марка. Он в белоснежной футболке. Он смотрит вниз, сбрасывая пепел с сигареты.

Вдруг Марк резко поднимает голову и обездвиживает Като взглядом. Он улыбается и подносит сигарету ко рту, глубоко втягиваясь, не сводя глаз с Като.

Папа оборачивается:

– Катюш, привет! Как дела? Смотри, кто приехал? – он указывает рукой на Марка, как будто гид в Третьяковской галерее демонстрирует давно украденное, но вновь отысканное полотно Айвазовского.

Она скользит взглядом по столу и видит гору шкурок от мандарин, стаканы и бутылку Chivas Regal, полную всего на треть.

Как будто обретя независимость, рука Като легко взмывает вверх, рисуя в воздухе незаконченный вопросительный знак, и с такой же легкостью опускается вниз, уже следуя за своей хозяйкой, которая повернулась боком и направилась в свою комнату. Мама быстро идет за ней.

– Его папа пустил. Я сама пришла где-то полчаса назад, а тут гулянка уже полным ходом.

– Да, отпустили перед праздником. Со мной всё хорошо, мамуль. Ты можешь закрыть им дверь пока я пойду руки мыть… хотя, не надо… Я в душ, а потом чего-нибудь поем, ладно?

– Там папа чего-то всего наготовил, и Марк кучу всего привез, – Елена Сергеевна перехватывает взгляд дочери и поспешно выходит из комнаты.

Като стягивает с себя плащ ловким рывком, как актриса, ловко меняющая свой наряд, и вешает его в шкаф, как будто прячет. Она устало опускается на диван и обхватывает лицо руками.

В дверь едва слышно стучат.

– Я переодеваюсь, – кричит она и подбегает к шкафу, в поисках полотенца и халата.

Стук прекращается. Като еще немного стоит у двери, потом глубоко вдыхает, как перед прыжком в холодное море, и распахивает дверь. Марк стоит в паре шагов от нее, прислонившись к стене и убрав за спину руки.

Като быстро проходит мимо него. Она ждет и хочет, чего греха таить, хочет, чтобы он схватил ее, прижал к себе крепко, поцеловал.

«Больно надо!» – фыркает она про себя.

Не оборачиваясь, она быстро оказывается в ванной и закрывает за собой дверь. Като натыкается в зеркале на удивленно-испуганное выражение своих собственных глаз и включает воду.

Она ругает Марка, как только может, пока не замечает, что улыбается.

Като натягивает халат прямо на мокрое тело, от чего по спине разлетается рой мурашек. С кухни доносится мамина тирада по поводу питья и курения.