Амцилла держит слово. Final

Наконец, они отвоевывают себе по бокалу кислого шампанского и пирожному с вишенкой и уютно устраиваются в уголке столовой. Стоит общий непонятный гул, состоящий из звона бокалов, смеха, разговоров и какой-то непонятной музыки.

– Пирожное барахло, – говорит одна из ее подружек. – Вкусная только вишенка. Пойдем другие попробуем.

– Пойдем, – нехотя соглашается Като, – а там нормальная еда есть, или рыба с мясом уже не в моде?

К столику с едой уже стоит очередь, и девушки запасаются тарелками, на случай, если им всё-таки что-нибудь достанется.

К впереди стоящим всё подходят и подходят коллеги и знакомые, так что очередь растет изнутри.

Девушки тоже решают присоседиться к знакомым женщинам, которые, насколько они помнят, из бухгалтерии.

Като ставит тарелку на стол и кладет на нее несколько пирожков и канапе для себя и остальных девчонок, которые отправились добывать шампанское.

Она только подняла тарелку и собирается освобождать место у стола, как ее вдруг что-то всю вздергивает.

– Катюшка, ищу тебя уже полчаса, давай потанцуем, – раздается где-то справа, и чьи-то руки уверенно скользят по ее талии.

Она осторожно ставит тарелку на стол.

– Руки убрал, – она резко поворачивается и видит их аналитика Сашу. Он смотрит на нее своими голубыми глазами и улыбается, не убирая рук.

– А если не уберу? – он старается приблизиться к ней.

Като чувствует, что назад отхода нет, так что она старается успокоиться, заставляя губы немного улыбнуться. Она чуть подается вперед и берет Сашу за галстук.

– Какой красивый у тебя галстук, – медленно произносит она, скользя одной рукой вверх. – Замечательное изобретение, только можно отвлечься и слишком туго затянуть узел, – она скользит узлом галстука вверх, приближаясь губами к правому уху мужчины.

– Тише, у меня уже дыхание перехватывает, – убирая руки с ее талии, хрипит аналитик, явно понимая, что переоценил котировки своих акций.

– Еще раз посмеешь дотронуться и дышать перестанешь навсегда, понял? – шепчет ему на ухо Като и, отряхиваясь, как после пыльного облака, выходит из столовой.

Она быстро собирает свои вещи и выходит из офиса. По дороге к метро она еще несколько раз трясет головой и отряхивается, как от чего-то крайне неприятного и скользкого, почти оскверняющего воспоминания других прикосновений, которые ее тело так отчетливо помнит.

«Какая мерзость!» – снова и снова твердит она, едва шевеля губами.

«Ладно, надо подумать о чем-нибудь хорошем.