Амцилла держит слово. Final

– Я половину не слышу из того, что ты говоришь, – она подходит к нему поближе и улыбается. – Так лучше, что ты хотел мне сказать, родной?

– Като, я женился два месяца назад.

Ей кажется, что она что-то неправильно слышит или понимает, может, он сказал «почти спился» или еще что-то…

– Что ты сделал?

– Я женат на чудовищной женщине, я не люблю ее, но… – он замолкает, встретившись с ее округлившимися глазами.

Като понимает смысл того, что он хочет сказать, но она не в состоянии принять этого. «Женился… мой Марк… два месяца назад».

Марк подходит к ней и обнимает. Она ясно помнит, что он что-то ей говорит, целует в голову, отнимает ее руки от лица и пытается посмотреть ей в глаза. Она видит всё это со стороны. Это всё происходит не с ней. И счастлива не она, и его женой является не она.

Марку кажется, что она успокоилась, и он освобождает объятия.

– Детка моя, ты в порядке? – до него только-только начинает доходить смысл этого его поступка и такого долгого молчания.

Като поднимает на него глаза, и ему кажется, что они стали еще зеленее, то ли от причиненной им боли, то ли от тусклого освещения.

Она крепко обнимает его и нежно целует в щеку. Ее головка задерживается на его плече, и он слышит, как она шепчет ему:

«Будь, пожалуйста, счастлив».

В этот самый момент он цепенеет. Всё его тело парализовано.

«Я не успел ей сказать, что мне не нужна другая женщина, кроме нее. Что она мне шепнула? Что она сказала… чтобы я был счастлив… пожалуйста». В висок ударяет тупая боль, и он снова начинает чувствовать свое тело. Ее нет рядом.

«Сколько он так простоял истуканом? Куда она пошла? Почему? Зачем он сказал ей то, что уже не имело никакого значения?»

Марк подхватывает свой чемодан и всматривается в толпу, надеясь заметить ее черный плащ с красным шарфом, но ее нет.

Пока Като едет домой она считает про себя. Она считает сосредоточенно, отгоняя от себя любые мысли. Она сбивается и продолжает счет с той цифры, которую помнит.

«Пять тысяч пятьсот девяносто восемь, пять тысяч пятьсот девяносто девять…», – уже поднимаясь в лифте шепчет она.

Входная дверь широко распахивается, и на пороге показывается папа.

– Папуль, я устала, – только и может прошептать она, падая ему на руки.