Пять/три

Вспомнилось, как та женщина баюкала такой же и вышла за порог, бережно сжимая его в руке. Вот что это? Ай, ладно. Всё равно же не расскажет, у него душа как вот эти самые моллюски – только ножа не подобрать, а ножка там внутри титановая.

Правило северной ловли – возвращать морю то, что забрал. Поэтому Толик, уже зная науку, собрал в мешок ракушки – их надо было снести к воде и выбросить обратно в волны. Наткнуться на сердитого Потапыча он не хотел, но что поделать. Оделся, взял фонарик, мешок и вышел туда же в ночь.

Снаружи было непривычно тихо. Днём падал снег, к вечеру погода успокоилась. Волны почти не шумели, небо было в негустых рваных облаках – местами сверкали звёзды. Воздух был мягкий, снег под ногами не хрустел, только глухо хрумкал и прилипал к ботинкам.

Если идти от маяка в сторону, противоположную дороге, небольшая тропинка через камни вела по пологому склону к воде. Минут десять спуска, и вот море – плещется, чёрное, у самых камней под ногами. Толик выбросил ракушки в воду, выключил фонарик и прислушался – ничего.

Плеск, лёгкий ветерок, ещё плеск. Где-то сверху стоял маяк – бросал свой спасательный луч в пространство из темноты и пустоты на случай, если кому-то будет нужна его помощь. Плеск, плеск. Звёзды в прорехах подмигивали откуда-то из космоса. А там и того больше темноты и пустоты – столько, что ни один маяк не добьёт. А может, звёзды – это такие мощные маяки? И нам всем туда надо?

Наверху со стороны дороги Толик заметил огонёк, тот двигался к дому.

Должно быть, Потапыч со своей керосинкой. Пора назад.

И действительно, когда Толик открыл дверь, он увидел сидящего за столом маячника. И не одного. Напротив него расположился незнакомый мужичок – такой же растрёпанный и слегка потерянный, как прошлая гостья, но вроде довольный. На нём была тельняшка и моряцкие брюки, а в руках он теребил видавшую виды бескозырку – странную какую-то, с полосатой оранжево-чёрной лентой, как будто георгиевской.

– Толик. Проходи, поставь чайник, – бросил Потапыч. Он уже достал из ящика лист бумаги и принялся мастерить кораблик.

У Толика закружилась голова. Ходят и ходят из ночи, а потом исчезают. Нет, Потапыча придётся пытать, чтобы сознавался.

– Спасибо, парень, – подал голос гость, когда перед ним поставили чашку с горячим чаем. Ну, этот хотя бы в своём уме.

– Ты пей, отогревайся. Сам знаешь, самое сложное позади, дальше только в путь.