Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат

– Что? – Я не узнала собственный голос. – Ректор Швангау… Вы же понимаете… Бред полный. Когда бы я?.. Да и зачем?.. У меня есть жених, скоро мы…

– Госпожа Агриппа, – ректор говорил спокойно, безучастно, но его глаза смотрели прямо в мои, и я… почувствовала силу, в которую вцепилась просто для того, чтобы не потерять способности дышать. – Обвинения очень и очень серьезные. Вы же понимаете, какое это пятно на репутации нашего учебного заведения.

– И? – я так и смотрела ректору прямо в глаза.

– Я бы хотел предложить барону Гилмору относительно мирно разрешить конфликт.

– С запретом на преподавательскую и целительскую деятельность, – поспешил добавить барон.

– Безусловно. – Ректор Швангау поднялся и чуть поклонился в сторону отца студента. – Вы же понимаете…

Сделала глубокий вдох. Настолько глубокий, насколько смогла.

– Чем вы думали, играя с судьбой несмышленого мальчика? Ему же только четырнадцать! – с явным отвращением сказал барон. – Вы омерзительны! Такая молоденькая – и такая…

Разгневанный отец не счел нужным договорить, и демонстративно направился к двери кабинета ректора.

Слезы предательски побежали по щекам, но я смогла. Смогла сказать. Глухо, но спокойно. Глядя в широкую, ненавистную спину:

– Я требую открытого императорского разбирательства.

– Что?! Да кто вы такая, чтобы иметь право на это? – не поворачиваясь, насмешливо протянул барон.

– Круглая сирота, родители которой признаны отдавшими жизнь за империю, – ответила я.

– Но вы можете требовать императорского разбирательства, если речь идет о вашей жизни. – Ректор покачал головой.

– Или чести, – тихо сказала я.

– Отлично, – развернулся на каблуках барон. – Тогда я распоряжусь, чтобы ваша преподавательница ждала начала разбирательства в камере уголовной полиции.

– Со всем уважением, барон, но этого не будет, – отрезал ректор.

– То есть…

– Моя сотрудница – пусть и отстраненная от преподавания на время разбирательства – проведет время под домашним арестом на территории академии.

– Вы бы лучше за свое место переживали, а не за вашу… совратительницу.

– Гилмор, – тяжело проронил ректор, – должен напомнить, что мои заслуги перед троном ничуть не меньше, чем ваши.