Самая длинная ночь в году

 – Вы, значит, в отставку, в поместье, к внукам, а я это всё буду сам расхлёбывать? И узнавать у ваших агентов, есть ли внешний след? И искать потоки денежных средств, потому что за меня явно кому-то заплатили? И всё это я буду делать лично?!

Недобрый взгляд в сторону начальника отдела экономики:

– И вообще, я отвлёк вас от важных, – это было сказано с иронией, – дел лишь для того, чтобы прояснить свою позицию по данному вопросу. Никаких отставок. Никаких истерик. Никаких интриг между отделами!

И он внимательно посмотрел на руководителей отделов по работе с внутренними врагами и охраны первых лиц.

На протяжении этого года они упорно интриговали друг против друга. Все знали, что Андрей Николаевич не выносит идеи личной охраны, и начальники отделов считали необходимым демонстрировать охранникам своё «фи». Особенно старались специалисты из отдела по работе с внутренними врагами. Охранники, будучи людьми злопамятными, а магами сильными, в долгу не оставались. Вот так все друг друга и развлекали. Время-то мирное… Делать-то нечего… Вот и допрыгались.

– Ваше сиятельство! – заговорил начальник отдела пропаганды.

– Просто найдите того, кто это сделал, – прервал великий князь говорящего. – Свободны!

* * *

Князь Радомиров подошёл к окну и посмотрел на золотистый отблеск фонарей в бархатно-чёрной реке.

– Осень, – тихо проговорил он. – Когда-то у меня осенью стихи писались лучше даже, чем весной.

– А коньяк тебе лучше было пить в какое время года? Осенью или весной? – раздался у него за спиной знакомый голос.

– Коньяк круглогодично, – с ноткой грусти отозвался князь. – Мне сейчас действительно не помешает напиться. Может, я что и пойму в этой жизни.

– Андрей Николаевич, что за похоронное настроение? – удивился его собеседник. – Живой же!

– Не знаю, Семён Семёнович, – обратился князь к старому сослуживцу и своему другу, – не знаю. Как-то всё бессмысленно…

– Налито, – откликнулся на его философскую сентенцию друг.

Князь Радомиров подошёл к огромному столу для совещаний.

Взял бокал и молча выпил.

– Вот и хорошо. Вот и ладушки, – неизвестно чему обрадовался Семён Семёнович, наливая ещё по одной. – А теперь ещё раз. И уже с положенным тостом.

– Будем жить! – тостом, положенным на фронте, отозвался сослуживец.

Третьим они помянули всех, кто не дожил. А там и бутылка закончилась.

Князь Радомиров вызвал ординарца, распорядился подать ещё коньяка.

– Кстати, ты ужинал? – спросил его Семён Семёнович.