Фортуна благоволит грешным

Впервые за долгое время рекомендательное письмо Хьюго к мистеру и миссис Перри казалось ему большой удачей, а не просто еще одной тростью, на которую можно было опереться.

Мисс Перри молчала, явно ожидая ответа, и Бенедикт, улыбнувшись, сказал:

– Вы сообщили мне о том, что думают жители Строфилда, – но мне-то что следует думать о вас?

– Мистер Фрост, вы можете думать все что угодно, что пожелаете. Но все же поверьте, я действительно дочь хозяев этого дома, урожденная мисс Перри. Однако я редко здесь бываю.

– А что касается богоугодных дел, то это, выходит, неправда?

Собеседница снова улыбнулась – он услышал улыбку в ее голосе.

– Ну, это зависит от того, какие занятия считать богоугодными.

– Признаться, мисс Перри, вы меня заинтриговали своими рассуждениями о добродетели.

– Мистер Фрост, у нас говорят: «Когда ты в Строфилде – делай как строфилдцы». Что же до моих представлений о добродетели, то они в данный момент обсуждению не подлежат.

В данный момент – да, возможно.

– Видите ли, мистер Фрост… – Шарлотта тихонько вздохнула. – Я не назвала вам свое настоящее имя прежде всего потому, что не рассчитывала когда-нибудь снова вас увидеть.

– Не кажется ли вам, что в таком объяснении нет логики? Ведь все наоборот… Люди чаще рассказывают правду именно тогда, когда ничем не рискуют.

– Но ко мне это не относится. Во всяком случае – здесь, где всем знакомо имя Шарлотты Перри, дочери местного викария, весьма скромного человека.

Значит, Шарлотта… Наконец-то его новая знакомая вдобавок ко всем своим фамилиям назвала и свое имя. Бенедикт уже мог сказать, что она среднего роста – среднего для женщины, конечно же. А звуки ее имени наводили на мысль о пушистых локонах, дерзко вздернутом носике и прекрасных голубых глазах. Возможно, он ошибался по всем этим пунктам, но все равно… Значит, Шарлотта. Ему очень нравилось ее имя. И он охотно принял ее объяснения.

– То есть вы хотите, чтобы местные жители знали вас только в роли дочери викария, верно?

– Да, именно так.

– Значит, мы с вами союзники в нашем общем деле.

– Или конкуренты, – заметила Шарлотта.

Проклятие! Бенедикт не мог понять, шутила она или нет.

– Но как же мне теперь вас называть? – спросил он.

Шарлотта медлила с ответом.