Она написала любовь

 – Почему им занимаетесь вы – следователь уголовной полиции не такого уж и большого городка?

– Во-первых, моя биография, мой опыт и мои допуски по линии министерства обороны позволяют мне заниматься этим делом, господин барон, – голос у следователя был нарочито спокойным. – А во-вторых, вводить в глубинку нового персонажа посчитали нецелесообразным. Это может спугнуть наших умельцев.

– Вот здесь вы правы, – признал хозяин дома. – Ход хороший. Но…

– В любом случае я должен буду сообщить эти новости госпоже Агате фон Лингер.

– Давайте позже.

Голос барона прозвучал весьма недовольно, и Агата представила, как скривилось его лицо.

– Ты думаешь, если она узнает об этом позже, ей будет легче? – насмешливо спросил доктор.

Повисло молчание.

Агата сделала еще несколько шагов и решительно постучала.

Глава 4

– Я все же предпочитаю знать правду. Добрый вечер, господа!

Откуда же в нем взялось это странное желание укрыть ее, защитить от невзгод? Удивительно.

Мужчины поднялись, приветствуя гостью.

– Вы зачем встали? – недовольно проворчал барон, усаживая ее в кресло, поближе к огню.

Грон и Эльза вроде бы просто лежали на коврике у камина. Но на самом деле собаки больше походили на солдат, чем на любимцев хозяина дома. Они лежали по струнке, навытяжку, готовые в любой момент вскочить. Тела напряжены, уши ловят каждый звук, глаза – каждый жест. И все-таки они чуть шевельнули пимпочками хвостиков при виде Агаты.

– Поняла, что господин следователь приехал, чтобы поговорить со мной.

– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор.

– Живой, – улыбнулась ему Агата.

– А я вот… – печально сказал следователь, – явился к вам с дурными новостями.

– Людвиг?

– Он жив. Мы нашли вашего супруга.

Агата молчала, ожидая продолжения.

– Он с женщиной.

– Понятно, – вздохнула.

– Все не так плохо. Думаю, он просто нанял секретаршу. Или стенографистку. Потому что они работают…

– Как интересно. То есть он инсценировал свое похищение, подвел меня под подозрение в убийстве. И удалился писать новый роман?

– Получается, что так.

– Неважно. Он жив. Значит, будем считать, что это была хорошая новость. Есть еще?

Следователь посмотрел на нее удивленно, доктор – довольно.