Обернись моим счастьем

– Ба-бам!

Стук в дверь во время уютного семейного завтрака показался настолько неожиданным и чужеродным, что на несколько секунд все застыли.

– Откройте, полиция!

Морган очнулся первым. Вздохнул, поднялся и отправился к двери. На этот раз никто не пытался разнести дом, стучали аккуратно, даже вежливо. Мне показалось, я узнала голос господина Гейсберри, начальника местного полицейского участка – милого, порядочного волка-полуоборотня. Отец всегда относился к нему с симпатией.

– Ощущаю себя хозяйкой притона, – то ли пожаловалась, то ли похвасталась госпожа Клай, сложив полные руки на груди.

Ариадна, с сожалением отставив чашку и покосившись на булочки, сняла с колен салфетку и поднялась навстречу очередным неприятностям.

– Доброе утро! – громогласно прорычал Гейсберри. Я не ошиблась, это был он.

– Доброе, – буркнули мы, с неизбежной тоской наблюдая, как вслед за полицейским вплывает госпожа Нимертия.

Всем тут же стало понятно, кому мы обязаны ранним визитом.

– Что случилось? – я выпрямила спину и шагнула вперед.

А что? Теперь я, Алекс, приемный сын артефактора, глава Дома Марлоу, чтобы там кто ни думал.

– Поступило заявление от госпожи Нимертии Марлоу, – с извиняющимися интонациями проговорил полицейский.

– Могу я ознакомиться с его содержанием? – холодно осведомилась Ариадна.

– Вот, извольте, – коренастый крепкий пожилой мужчина с невероятно яркими, голубыми глазами, достал тяжелую папку и ловко выудил оттуда слегка помятый листок.

Я с восхищением посмотрела на тетю. Она и до начальника участка добралась!

– Кража! – взвизгнула родственница.

– Но у нас ничего не украли, – уверенно посмотрела я на Гейсберри. – Это просто нелепо.

В столовую, грозно жужжа, влетел рой стре. Глаза-самоцветы просканировали вновь прибывших, от чего оба: и госпожа Нимертия, и полицейский напряглись. Так-то, господа, артефакты всегда на страже дома Марлоу!

– Спасибо за… бдительность и заботу, – холодно проговорила Ариадна, – но у нас все в порядке и…

– Я требую описи имущества! – не сдавалась госпожа Нимертия, понимая, что терпит поражение.