Мелодрама по-голливудски

– У меня несколько условий, которые избавят нас от возможных проблем.

– Например?

– Ну, начнем с того, что, как я полагаю, нам нет нужды добиваться максимального правдоподобия.

– Согласен.

– Так проще, и мне бы хотелось как можно меньше притворяться.

– Никаких возражений. Что еще?

– Раздельные спальни.

– В этом можешь даже не сомневаться. Это же моя бабушка.

Лорен немного успокоилась. Пока все хорошо.

– Ты не будешь внушать ей надежд на то, что наши отношения дозреют до следующего уровня.

– Дозреют до следующего уровня? Это как?

– Да будет тебе. Ты отлично знаешь, что я имею в виду.

– Я не буду внушать ей надежд, что мы поженимся. Об этом точно можешь не беспокоиться.

– Я и не жду, что ты сделаешь мне предложение. – Грудь поднялась от медленного разочарованного вздоха, что тут же привлекло его внимание. – Пообещай, что бабушке не удастся заставить тебя ввязаться в то, на что ты не способен. И что потом причинит ей лишнее расстройство.

– Можешь быть уверена, я не сделаю ничего, что может причинить ей боль.

Угу. Она верила в искренность его любви к бабушке, но знала склонность Рея все контролировать, маниакальную потребность делать все по-своему, и с легкостью представляла, что одно может порождать другое.

– И последнее: никаких лишних прикосновений.

Рей расхохотался.

– Ты, должно быть, шутишь. Весь смысл в том, что мы пара. Как изобразить близость, не прикасаясь друг к другу?

Она понимала его недоумение. У этого человека непреодолимая склонность к тактильным контактам.

Он просто не может не прикасаться к предметам, людям.

– Я не говорю не прикасаться. Конечно, какое-то проявление любви на публике необходимо. Но ты режиссер, прекрасный мастер вызывать нужные эмоции. Уверена, ты сможешь справиться и при минимуме физических контактов.

– Надеюсь, к планшету это не относится? – Значит, наедине придется держать руки при себе. – Звучит по-деловому. А я-то думал, с твоей стороны это дружеский жест. К чему такие строгости?

Она решила помочь из-за ребенка.

Чтобы иметь по отношению к нему более выигрышную позицию. Но это не единственная причина. Еще до того, как она узнала о ребенке, Лорен отчаянно боролась с желаниями, под влиянием которых становилась непохожей сама на себя. Безрассудной, необузданной, уступчивой. Однажды она уже позволила мужчине подчинить свою волю. И потеряла себя. Ошибка, которую больше никогда не совершит. Она собиралась рассказать про ребенка. Но нет.