Цветок для счастливого дома

Или у него амнезия?

В принципе, вполне возможно. У него довольно серьезная рана на голове и все признаки сотрясения мозга. Возможно, именно поэтому он не смог ничего рассказать о себе и совершенно дезориентирован. Как ни странно, эта мысль ее успокоила. И почему она так о нем беспокоится, вполне могла бы оставить его в камере на ночь, а утром выпустить вместе с остальными.

– Значит, вы не помните, как вас зовут? – констатировала Грейс, не в силах в это поверить.

– Да, не помню.

– А вы знаете, какой сейчас год?

Как ни странно, он ответил правильно.

– А кто сейчас президент Соединенных Штатов?

Он не ошибся и в этом. Судя по виду, он едва держался на ногах, чувствовалось, что у него очень болит голова. Грейс твердо решила отвезти его к врачу.

– Пойдемте, – она помогла ему выйти из камеры и подвела к своему столу, где лежала кожаная куртка и остальные вещи. – Я позвонила Паркеру и попросила отвезти вас к врачу. Он будет здесь с минуты на минуту.

– Боже, как вы меня осчастливили, – саркастическим тоном проговорил незнакомец.

– Я думала, вы действительно обрадуетесь, – она слегка обиделась. – Ведь вы уже знаете этого человека. В вашем теперешнем состоянии это большое преимущество.

– Да, у меня проблемы с памятью. Но не стоит обращаться со мной, как с умственно неполноценным, – возмутился он.

Губы Грейс тронула едва заметная улыбка. Надо отдать ему должное. Даже в таком положении Джон Доу находит в себе силы шутить.

– Все равно лучше, чтобы в больницу вас отвез человек, которого вы хоть немного да знаете.

– Ну, вас-то я знаю еще лучше. И с вами приятнее иметь дело, чем с тем копом.

Грейс покраснела от смущения.

– Я бы с радостью отвезла вас в больницу, но мой рабочий день заканчивается только через полчаса.

– Внимание, – раздался из рации глубокий голос одного из патрульных офицеров. – Я на месте. Но со мной задержанный. Паркер пока не может покинуть свой пост. Поэтому Брукбэйкер, новый шериф, распорядился, чтобы вы сами сопроводили Джона Доу в больницу.

– Пойдемте, – обратилась она к Джону Доу, накинула на плечи кожаную куртку, закинула за плечи рюкзак со своими вещами и направилась к выходу.

Мужчина с огромным трудом встал со стула. Некоторое время пошатывался. Как и в камере, он едва держался на ногах. Поморщившись от боли, надел кожаную куртку.

Они молча дошли до машины.

– Так, значит, я теперь Джон Доу? – проговорил он, когда они сели.