Страсть выбирает отважных

Увы, все влиятельные особы – в том числе и его отец, перед которым трепетала семья, – обнаруживали поразительную глухоту к логическим доводам Хьюго, когда он, например, говорил о повышении урожайности полей при условии, что арендаторы будут здоровы и сыты. Точно так же эти люди относились к его отчетам об инфекциях, гнойных ранах и грязных больничных палатах… Но, может быть, слава охотника за золотом что-то изменит в их отношении к его планам?

«Отвезите меня в Строфилд!» При этих словах перед ним возникали чудесные картины, например – огромное летнее небо… И, конечно же, в этой деревушке не было едких испарений хлорки и тяжелого больничного запаха.

А Джорджетта тем временем продолжила:

– Кроме того, подумайте о том, сколько людей вы сможете спасти в своей больнице, если найдете похищенное золото и прославитесь.

Хьюго скрестил на груди руки и тихо произнес:

– Но вы-то думаете только об одном человеке – о самой себе.

Пристально взглянув на него, Джорджетта вдруг просияла.

– О, замечательно! – воскликнула она. – Когда складывают руки на груди, это верный знак, что человек готов изменить какое-то свое решение.

– Я вовсе не… – Хьюго опустил руки. – Но откуда вы… как вы… – Он в смущении умолк.

– Я научилась распознавать подобные сигналы, пока работала в нашем книжном магазине, – с улыбкой пояснила девушка. – И знаю, когда следует надавить, чтобы заставить посетителя сделать покупку.

«Похоже, она и впрямь прочла мои мысли точно раскрытую книгу», – подумал лорд Хьюго, но пока не собирался признаваться, что готов уступить. Невольно улыбнувшись, он заметил:

– Подумать только – дьявольский ум в такой очаровательной златовласой головке…

Джорджетта нахмурилась и пробурчала:

– Что дьявольского в том, что мы оба получим желаемое?

На это лорду Хьюго нечего было ответить.

Глава 2

– Вам придется остаться в карете, – заявил Хьюго, когда экипаж наконец остановился.

И действительно, Джорджетта Фрост была вопиющим нарушением приличий с головы до ног – с растрепанной копной вьющихся волос до старых мужских ботинок. Такой девице, конечно же, не место в Сомерсет-Хаусе.