Страсть выбирает отважных

Хьюго дослушал ее речь до конца, ни разу не перебив, потом улыбнулся – очень мило и с некоторым смущением, – после чего изрек:

– Вам очень давно хотелось выговориться, верно?

– Да, верно. Очень давно хотелось.

– Видите ли, я… – Хьюго в нерешительности умолк.

– Только не надо говорить банальности и жалеть меня, – проворчала Джорджетта. – Пожалуйста, не надо. Иначе мне придется заколоть вас этим вот карандашом. Но тогда меня отправят в тюрьму, и я не смогу добраться до украденных золотых.

– Что ж, возможно, у вас появится шанс заколоть меня в июле, – пробормотал Хьюго.

Он внезапно замолчал, глядя куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Джорджетта поняла, что путешествовать им придется в компании, как она и предполагала. Две женщины среднего возраста – обе в опрятных платьях по моде среднего класса – одна за другой забирались в экипаж.

– Разве не красота? – воскликнула та, что была потоньше, в украшенной перьями шляпке, и, усевшись, поставила себе на колени корзинку с провизией.

– Значит, неплохо быть вдовой, не так ли? – Вторая женщина – с розовыми щеками и в шляпке, украшенной яркими шелковыми цветами, – с трудом протолкнула свою дорожную сумку в дальний угол кареты. – Получаешь все, что муженек оставил тебе по завещанию, и тратишь в свое удовольствие. – Пыхтя и отдуваясь, она уселась возле своей товарки, после чего дверца кареты захлопнулась. – Гляди-ка, Эдна! Мы будем путешествовать в компании. И это очень приятно, доложу я тебе!

– Добрый вечер, – с вежливой улыбкой сказал Хьюго.

– Вам уже доводилось ездить внутри кареты? – затараторила дама. – Мы вот говорили… Да вы и сами все слышали, могу ручаться! О, это настоящее счастье, когда в дороге у тебя есть крыша над головой. А когда сидишь наверху… Ох, всю ночь глаз не сомкнуть!

– Именно так, – кивнул Хьюго. – Видите ли, мне…

– А я – миссис Друп! – радостно воскликнула розовощекая женщина. В это мгновение Джорджетта услышала, как щелкнул кнут, затем кто-то что-то прокричал, и карета, качнувшись, тронулась с места.

На сей раз Хьюго промолчал: несомненно, из опасения, что его снова перебьют, – а его спутница с трудом удерживалась от смеха. Наблюдать, как сыну герцога то и дело затыкают рот, было для Джорджетты сродни цирковому представлению. Она понимала, что смеяться не стоило, однако сохранять спокойствие становилось все труднее.