Леди-плутовка

Как бы теперь ускользнуть и поискать картину, не привлекая внимания, особенно со стороны Люси?

Дорогая Люси. Хорошенькая как картинка в свои восемнадцать лет, с широко раскрытыми голубыми глазами и мягкими вьющимися волосами, стройная, с гладкой кожей, она могла бы позировать для модных рисунков в «Репозитории искусств Аккермана»[1 - Иллюстрированное британское издание, публиковавшееся с 1809 по 1829 г. Официальное название «Репозиторий искусств, литературы, торговли, производства, моды и политики». – Примеч.

 пер.].

И все же этот сезон она «не прошла», как выражались мамаши, описывая девушек, которые не смогли привлечь внимания многих мужчин. И дело вовсе не в застенчивости или необщительности. Люси была дружелюбна и чрезвычайно покладиста – настолько, что иногда Изабел воздерживалась от выражения собственного мнения, чтобы узнать ее желания, – но ее не одурачишь, для нее все это было чем-то вроде игры. «О, как пожелаете», – говорила девушка.

Изабел считала, что мужчинам нравились покорные жены, но, может, не настолько покорные? А может, Люси чего-то недоставало? Недостаточно богата, недостаточно энергична? Стоило ей завидеть животное, девушка совершенно преображалась.

Могла часами ворковать и играть с кошкой или собакой. Возможно, маленькая Титан станет мостиком между Люси и подругой с двумя ногами вместе четырех? Леди Селина целую минуту казалась очень довольной вниманием, которое уделялось ее любимице, но стоило миссис Гадолин объявить, что она пошлет дорогого муженька добывать двух больших злых собак, обратила взор на Изабел.

– Кажется, прошло уже больше года с тех пор, как вы овдовели. Не так ли? – Леди Селина окинула любопытным взглядом платье Изабел, опять серое, но на этот раз отделанное узкой фиолетовой лентой и черным стеклярусом. – А все еще носите обручальное кольцо и полутраур?

Изабел что-то пробормотала: пусть леди Селина считает ее чрезмерно сентиментальной. Сама она относилась к своей невыразительной одежде и кольцу на пальце как к чему-то вроде поблекшего зимнего оперения яркой птицы.

В таком виде она становилась неприметной и без помех могла идти по жизни.

Но она не всегда предпочитала подобное оперение, и сейчас с некоторой завистью рассматривала алое платье и тюрбан леди Тисдейл.

– Извините, что спрашиваю, – продолжала между тем леди Селина с уверенностью той, кому прощают все на свете. – Видите ли, я хочу выступить в роли свахи, да и сама надеюсь на скорое счастливое объявление о помолвке.