Роман на солнечном острове

 – Я не обижаюсь, и человек, который пытается меня обидеть, теряет надо мной власть.

– Звучит так, будто у вас большой опыт в этом деле.

– Да, – просто ответила Пайпер, остановилась перед крутым спуском и вздохнула. – Я знала, что зря надела высокие каблуки.

– Я так не считаю, – возразил Калеб, поравнявшись с ней.

От бархатного голоса Калеба по ее спине пробежала дрожь, а затем она вспомнила, что забыла вставить плотные чашечки в корсаж платья. Она их купила, когда поняла, что под это платье нельзя надеть бюстгальтер.

Пайпер слегка отвернулась, чтобы Калеб не заметил, что от его слов ее соски затвердели и проступили под тканью платья. Если бы он это заметил, получил бы над ней власть, а она не могла этого допустить из принципа.

– А я считаю, – произнесла она с убеждением. – Как мне спуститься по этой дорожке, не сломав себе ногу?

– Снимите туфли.

Она наморщила нос:

– Тогда я испачкаю ноги.

– Вы сможете их вытереть, перед тем как снова наденете туфли.

– Это не поможет.

Калеб пристально посмотрел на нее:

– Вы странная.

– Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю.

– Ну, есть еще один вариант, только я не уверен, что он вам понравится.

– Что за вариант?

– Я мог бы вас понести.

Глава 3

Калеб сказал это нарочно. Ему хотелось немного позлить эту женщину. Она его заинтриговала. Пайпер уставилась на него своими большими красивыми глазами, которые казались еще ярче благодаря необычному оттенку ее платья. Оно подчеркивало соблазительные изгибы ее тела, которые он тщетно пытался не замечать.

Корсаж на тонких бретельках открывал верхнюю часть ее полной груди, длинный подол расширялся книзу, благодаря чему талия казалась осиной. Платье скрывало большую часть ее ног, зато он мог полюбоваться ее тонкими щиколотками.

На ней не было никаких ювелирных украшений, макияж был едва заметен, высокая прическа подчеркивала идеальный овал лица. Она выглядела невинной и… сексуальной.

– Вы меня дразните.

– Возможно, – ответил он.

– Никаких «возможно».

Вы на самом деле меня дразните. – Пайпер перевела взгляд с него на резко уходящую вниз дорожку. – Это ваша месть за то, что я не обиделась на ваши слова.

– Вы о чем? – произнес он невинным тоном. – Об этом спуске. Я не могу повлиять на рельеф местности, моя дорогая.

– Не называйте меня так. Это звучит снисходительно.

– Вовсе нет. «Моя дорогая» – это ласковое обращение.

– Нет, – фыркнула Пайпер. – Я знаю, что вы разговариваете со мной снисходительно.