Голова на вес золота

Судя по реакции Ирины, все они были смешными, но ему было не до веселья. От выпитого накануне ломило затылок, во рту то и дело становилось сухо, и он прикладывался к бутылке с водой.

«И зачем только я согласился? – с досадой думал Клим, глядя на то, как Ирина мечется по номеру, собираясь в дорогу. – Что я не видел в этом Фетхие? Наверняка такой же город, как и Анталья».

– Я даже не знала, что в Турцию можно ехать на машине, – тараторила Ирина, поправляя у зеркала помаду.

– Собственные колеса позволяют ни от кого не зависеть, планировать свой отдых так, как пожелаешь сам, – громыхал Славик, напоминая торгового агента, который заранее выучил текст и теперь боялся от него отступиться.

– Пьянство за рулем? – попытался угадать Клим.

– Нет, второй раз одно и то же грубое нарушение.

– Какое же? – допытывался Клим, делая вид, будто ему интересно.

Лишь бы Славик не вернулся к анекдотам.

– Обгон через двойную сплошную, – вяло ответил Филипп.

– Здесь, наверное, тяжело ориентироваться? – спросила Ира и поставила сумку на стол.

– На турецких дорогах достаточно знаков для того, чтобы ехать без карты, – ответил Славик и пожал плечами. – Есть навигатор.

– Из России ехали через Грузию? – спросил Клим, восстановив в голове карту.

– Зачем? – Славик удивленно вскинул брови. – В Сочи погрузились на паром и через двое суток оказались здесь.

– Мы проехали Анкару, Адану, Невшехир, Фетхие, – перечислил Филипп, загибая пальцы.

– Вчера утром прибыли сюда, – добавил Славик. – Собирались после ресторана двинуть в Фетхие, но встретили вас.

– А что там хотите увидеть? – вяло поинтересовался Клим, все еще надеясь, что странная парочка передумает тащиться дальше.

– Дорога здесь идет вдоль моря, – объяснил Филипп и покрутил камеру, висевшую на груди. – Хотел закат поснимать.

На улице было прохладно.

– А ты помнишь, как я училке по математике кнопку подложил? – спросил Славик одноклассницу, укладывая в багажник сумки и чемодан.

– Такое разве забудешь? – Ирина рассмеялась.

Климу вновь стало не по себе. Поведение жены казалось ему театральным и наигранным. Он вдруг ощутил себя зрителем странной пьесы. Такой, которую смотрят изнутри.