Китечка!

– Если человек начинает видеть таких, как мы с вами – это нормально?

Сумрак разгладил бороду, нахмурился. Подвальник же замотал головой.

– Ихние глаза обычно не приспособлены. Тут либо башкой треснулся, либо помирать собрался.

– Да брешешь! – махнул рукой Сумрак. – Дети же видят, ну! Они что, все башкой треснутые или почти покойники?

– Дети – не люди! – заорал Подвальник. – Они на свет появляются такими как мы, а потом в человеков превращаются! Как будто сам не знаешь!

– Ты что, ты что! – Сумрак поджал губы.

 – Мелешь не пойми чего, глупости какие-то.

– Зуб даю! Я сам такой был или забыл совсем, старый?

Барашка слушал-слушал как они препираются, а потом вздохнул.

– Давайте не про детей. Про взрослого человека в возрасте.

– Иль башкой вдарился, иль подохнет скоро, – Подвальник насупился. – Точно тебе говорю.

Барашка как-то сразу поник, загрустил сильнее прежнего.

– А чего, увидал тебя кто? – поинтересовался Сумрак. Юноша не хотел отвечать, за него вклинился Подвальник:

– Ну, а зачем иначе ему бы вопрос такой задавать, дубина?

– Иди кошек ловить, зараза эдакая, невозможно разговаривать! – Сумрак встал.

 – Гадина озлобленная!

Подвальник скрежетнул зубами да и последовал совету, побежал куда-то.

– Тьфу на него!

Сумрак скрылся в подъезде, а Барашка так и просидел на скамье до самого утра, печалясь, что головой никто не ударялся, и, скорее всего, придется прощаться.

***

– Отпевают, отпеваю-ю-ют!

Сумрак кубарем выкатился из подъезда, вместе с ним и Подвальник выскочил, как ошпаренный из своего жилища.

Преставилась та самая пожилая женщина, которая накануне следующего званого ужина отправилась в больницу, а домой вернулась уже покойницей.

Барашка метался по квартире, молитвы обжигали, как и боль от потери своего человека. Басараб же запрятался в свой гроб, обложился пакетами с кровью и стойко переносил тяготы и лишения, выпавшие на его долю.

Подвальник с Сумраком выжидали, пока все закончится и можно будет вернуться на место.

Главное, чтобы потом батюшке не пришло в голову освятить подъезд, тогда пиши пропало: на званый ужин не попасть и месяца три о нем даже заикаться не стоит.

– Что, шушера, припекло? – раздался довольный голос. – Так вам и надо, нечего кота жрать было моего!

Подвальник и Сумрак, укрывшиеся за мусоркой, повернулись.

– Шла бы по делам своим, чего глумишься над несчастными? – угрюмо гаркнул Сумрак.