Мир между мирами. Превращение

Я открываю глаза и вижу голубое небо и воздушные полупрозрачные облака, плывущие по небосводу с такой лёгкостью и беззаботностью. Появляется приятное чувство и желание никуда не идти, а остаться здесь и наслаждаться этим ароматом природы. Но я всё же встаю с мягкой колыбели-травы и оглядываюсь по сторонам. При подъёме ощущаю тяжесть своей новой молочно-белой руки и зажатый подмышкой чёрный зонт. Передо мной ковром расстилается превосходный вид. Я словно попала в одну из своих книг. Прекрасная солнечная поляна с растущими на ней дикими цветами, где-то вдали виднеются маленькие белые домики с красными крышами.

Стою посреди убаюкивающего покоя и посасываю серебряную цепочку, подаренную на день рождение отцом. И вдруг тишину прерывает взявшийся из неоткуда голос:

– Чего облизываешь, вкусная, что ли?

Я не могу понять, кто со мной разговаривает.

– Что смотришь? Да здесь я, здесь, – говорит цепочка и, расстегнувшись, скатывается мне в ладонь.

– Ага-а-а, – удивлённо протягиваю я и не могу поверить, что разговариваю с цепочкой.

Я тупо смотрю на неё с нескрываемым удивлением. Вижу, как ещё недавно красовавшийся замок на цепочке приобрёл очертание милой мордашки с двумя оголёнными клыками, которые бережно прикусывали себе хвост.

– Ну чего уставилась! Не сверли глазами, а то выпадут сейчас! – говорит цепочка и, свернувшись калачиком на ладони, отворачивает голову в сторону.

Я, зажмурившись, наивно надеюсь, что, открыв глаза, буду в старой библиотеке с обычной книгой мировой фантастики в руках. Но нет; открыв глаза, обнаруживаю, что стою всё там же, на беззаботной поляне, со змеёй-цепочкой на ладони. Которая, бросив в мою сторону недоверчивый взгляд, принимается ползти ко мне обратно на шею.

– Меня зовут Ники. Будешь плохо себя вести – укушу.

Что мне нужно было ей ответить на такой открыто поставленный передо мной факт? Я просто промолчала. В моих мыслях плавали сомнения и в то же время радость, что вот, наконец-то, мир фантастики открыл свои двери для меня. Вопрос о том, схожу ли я с ума, или это плод моего воображения, не сильно тревожил разум.