Маг Многоцветья

– Зная тебя – удивляться нечему.

– Пожалуй, – вздохнул Райярр. – А потом я вернулся в Аран, в Чаадан, Магическую Столицу, по вызову Совета. Ты же знаешь, они восстановили меня в Ассоциации.

– И ты даже стал членом Совета, – кивнула Инис.

– С урезанными правами, – снова усмехнулся Райярр, невесело, но и без особой грусти. – Я был нужен им, и даже не только как боец "Шестерки", хотя куда без этого. Я был нужен в их лаборатории – и я работал там.

– Почему? – спросила Инис тихо. В алых ее глазах плясали горестные язычки пламени – отблески свечей.

– Не ради них, – маг смотрел в свою кружку, будто мог разглядеть в ней какие-то насущные ответы. – Ради знаний и той пользы, что они могут принести нашему многострадальному миру. О, Инис, и мы их получили. Эти знания. Понять бы теперь, как дальше с ними жить. Ты… понимаешь, о чем я?

Он пытливо взглянул ей в глаза.

– Пока не уверена, – осторожно сказала Инис. Она не могла применить к такому сильному боевому магу собственные способности – во всяком случае, в мирном ключе – но давно знала Райярра, и видела: его что-то по-настоящему беспокоит.

– Ты должна это чувствовать, Инис. Ты же Знающая. Ты видишь, что происходит с магией?

– С магией? Я никогда не задумывалась об этом, но… хм…

Это было даже не колдовство. Она всего лишь обратилась к той, магической, теневой стороне себя. Быть Знающей не требовало специальных заклинаний. Не требовало усилий, движений, артефактов. Быть знающей означало просто быть собой.

Райярр мрачно кивнул.

– Магия кончается.

Инис пригубила свой напиток. Он оказался приятно-кислым, с легким напоминанием о сладком аромате.

– Значит, кончается и мир, – спокойно подытожила она.

– Так значит, ты из-за этого в Рандаире? – они неспешно шли по улице, залитой лунным светом, с которым не могли соперничать тусклые немагические фонари.

– Да.

– Похоже на тебя… Никогда не сдаешься просто так, а, Райярр?

– Ты меня переоцениваешь, Инис.

– Ничуть. И я даже не уверена, что это был комплимент.

– Просто ничего иного не остается… Тысяча Падших, что вообще нам остается? Инис, есть ли какой-то путь?

– Я бы сказала тебе, если б он был, – она пнула камень, подвернувшийся под ногу. Камень блеснул серебристым боком и с сухим стуком откатился прочь.