Маг Многоцветья

– Инис. Я могу открыть ее тебе.

Тишина, заполнившая паузу, была настолько глубокой, что от нее звенело в ушах.

– Нет, – наконец ответила Инис с коротким смешком, который не скрыл ее напряженного тона. – Слишком большое искушение для меня, Байлар. Слишком. Но я Райярра уж однажды предала. Так что… Мы найдем его, и ты покажешь свою книгу Райярру. Спасти этот мир – Райяррова мечта, не моя. И это он – наша надежда.

– Так шансы еще есть?? – воскликнул Канан, не удержавшись, и тут же понял, что это было вслух.

– Так, так. Кого-то я забыла шарахнуть сонным заклинанием, – проворчала Инис.

– Ты что, подслушивал, Канан? – возмутилась Байлар.

– Совсем нет! Я спал, но вы говорили громко, и я… Каким-таким заклинанием?

– Можно, например, и зеленым, если воспользоваться свитком, – задумчиво сказала менестрель, разглядывая силуэты древесных крон над своей головой. – Чтоб уши свернулись и не в охотку больше было подслушивать.

Последствия, таким образом, наступали на Канана яростно и скоро.

– За чтоо?

– А можно и без свитка обойтись. Как, Байлар?

Канан жалобно покосился на целительницу, строго хмурившую брови.

– Я подумаю, – серьезно объявила она.

– Госпожа Байлар!

– Говорила госпожой меня не звать… – вздохнула Байлар и села обратно на свое место.

Инис тем временем потянулась за любимой лютней. Все равно уже никто не спал.

– Так шансы…

– Нет никаких шансов, – сказала Байлар.

– Трагичная история, – сказала Инис ровным тоном и взяла на пробу несколько минорных аккордов. – Хорошая выйдет баллада. Жаль, если миру придет конец, то и менестрели, наверное, будут без надобности.

Байлар кинула на нее осуждающий взгляд.

– Инис, Райярр говорил тебе, что те, кто с ним работал, не приняли его идей?

– Да.

– Но почему? – Канан с того самого разговора так и не мог уложить в голове, что все именно так. Ему казалось естественным, что все должны тут же бросить мирскую суету и искать способ спасения мира.

– Обычная реакция, – пожала плечами Инис. – Половина испугалась. Половина впала в отчаянье. Некоторые субъекты, как Лайонелл Хантор, объявили, что им безразличен конец света, если до этого самого конца можно жить так, как нравится.