Маг Многоцветья

С ним говорить было очень легко – особенно, если не касаться больных тем…

А Инис будто вся состояла из этих непонятных смыслов, из этих упущений, непереводимых слоев, как луковица, у которой под шелухой обнаруживаются все новые и новые покровы.

"Можем ли мы ей доверять?" – спросила Байлар у Сегвии мысленно. "Ни в коем случае, – ответила та. – Но она мне нравится".

А Байлар не знала. Ей, и так-то не разговорчивой, не то чтобы стеснительной, но довольно замкнутой, было неловко в обществе Инис. Не только из-за того, что неясно было, как менестрель к ней относится.

Но и просто потому, что Байлар не знала, о чем с ней говорить.

Будь Байлар посмелее, она спросила бы, может, о музыке или о Райярре. Но нужных слов она не умела находить, и сплетницей не была, а интерес к Кайнену просто запрещала себе из соображений долга.

Так что они шли в неловком молчании, когда на них в первый раз напали. Было это на закате солнечного дня на окраине очередного небольшого городка из тех, даже названия которых не остаются в памяти надолго.

Оставив повозку в трактире, путники отправились разведать обстановку в городе – прикупить нужные материалы, продать свитки Байлар, а заодно исподволь узнать, не слышно ли здесь что-нибудь о Райярре. Обе женщины молчали – Байлар напряженная, Инис безразличная, и даже Канан оставил свои безнадежные попытки завязать разговор, на закате настроившись на доброжелательно-меланхоличный лад.

И враги обступили их так же молча – на этой безлюдной улице, зажав со всех сторон. "И хорошо, что безлюдной, – подумала Инис.

 – Не будет случайных жертв".

А значит, и лишних проблем.

Байлар потянулась к ножу, параллельно пытаясь просчитать, насколько велики шансы двух слабых женщин и никчемного ребенка выстоять против шести головорезов. По всему выходило, что не велики. Но не сдаваться же было просто так. Мысли девушки пришли в некоторый беспорядок, хотя паникой это назвать было нельзя: страха как такового не было. Было что-то иное, но даже оно теряло свое значение, когда в бессмысленно растянувшемся времени к ней двинулось сразу двое врагов.

Целительница подняла свой клинок, приготовившись защитить себя, но…

– Байлар, пригнись, – скомандовал спокойный голос менестреля. Девушка инстинктивно повиновалась, и что-то промелькнуло над самой ее головой, едва не срезав прядь каштановых волос. Один из нападавших с коротким стоном завалился в дорожную пыль, второй тут же потерял интерес к Байлар и отправился на помощь другим своим товарищам.