Алмазный пояс

Вомп-вомп-вомп-хрясь, послышалось когда она, после короткого полёта, врезалась в лицо охранника и он схватился за сломанный нос. А Борода уже нёсся к нему во весь опор. С разгона он навалился на качка всем весом, схватив его руку своей левой и не давая навести ствол. Тот не растерялся и принялся лупить левой куда придётся. Заблокировать у Бороды никак не получалось, вот и приходилось принимать удары, по возможности стараясь подставляться так, чтобы минимизировать урон. Однако все равно каждый вылетал как пушечное ядро и весь корпус с правой стороны был отбит, отзываясь тупой болью и глухим стуком по мышцам.

Казалось, что положение стало безвыходным, ведь попытки ударов ногами охранник успешно блокировал, отпустить руку с оружием Джо не мог, а защититься от атак справа было невозможно и тогда ему пришла идея.

Собрав остатки сил он потянул за руку с пистолетом, вывернул запястье так, что локоть оказался снизу и со всей силы двинул коленом. С хрустом рука сломалась в локте, выронив пистолет в траву.

Падая на землю, охранник захрипел, пытаясь вздохнуть, а в Борода уже подбирал «глок» с пожухлого настила травы. Лежа на траве бугай стонал и, схватившись за руку, с хрипом пытался вздохнуть. Пользуясь секундной передышкой Джо набрал воздуха в грудь:

– Теперь ты понимаешь каково мне, – сказал Борода прежде, чем прозвучал звук выстрела и охранник затих.

Второго он застал бегущим на него со спины. «Пресномордый» остановился как вкопанный, увидев направленный на него пистолет:

– Погоди, я не… Нет, нет, нет, не..! – успел протараторить он попятившись и вытянув руки вперед, словно пытался подтолкнуть заглохшую машину.

Ещё один выстрел и контрольный в голову.

Испытывая слабость и дрожь во всём теле, кряхтя и пошатываясь Джозеф отошёл в сторону и грузно повалился на кочку. Почти вся правая часть была отбита и завтра там появятся огромные синяки, а пока что она только покраснела и начинает затвердевать от многочисленных гематом.

«Так, ладно, – одёрнул он себя. – Сейчас не время нюни развозить…»

Джо направился к телам и начал их обшаривать, успокаивая себя тем, что им деньги уже не понадобятся.