Европейское путешествие леди-монстров

Она организовала транспортировку их чемодана на Гар Маритим и погрузку на парижский поезд – к счастью, они зарегистрировали багаж в Дувре, так что не было нужды снова проходить таможенный досмотр. Затем Жюстина помогла Мэри обменять один фунт на двадцать пять франков, с которыми Мэри сразу почувствовала себя богатой, хотя бы во французской валюте. Затем, несмотря на то что в то время, когда она, тогда еще Жюстина Мориц, в последний раз говорила по-французски, телеграф еще даже не изобрели, она нашла дорогу. Оказалось, что «телеграф» и по-французски будет «телеграф».

Когда мистер Джастин Фрэнк и мисс Мэри Фрэнк подошли к телеграфному окошечку и объяснили клерку, чего они хотят, то, к своему удивлению, узнали, что их уже ожидает телеграмма на имя мадемуазель Фрэнк.

– Mais ouis, – сказал клерк, похожий на черепаху. – Vous pouvez voir ici – votre nom sur le dessus. Mademoiselle Mary Frank[5 - Да-да. Посмотрите – здесь стоит ваше имя. Мадемуазель Мэри Фрэнк (фр.).].

Прочитав телеграмму, мадемуазель Фрэнк удивилась еще больше.

«МОЙ ПРИВЕТ ДИАНЕ

МЫ СООБЩИМ МИССИС ПУЛ

ЧТО ОНА ВАМИ

УДАЧИ ХОЛМС».

Она все-таки отправила телеграмму миссис Пул. Раз уж решила, то нужно отправить, что бы там ни думал мистер Холмс. Боже правый, да что же он, так и будет теперь выскакивать перед ней на каждой остановке, как чертик из табакерки?

– Выходит, он знал, – сказала она Жюстине, когда они шли от телеграфа к Диане – та ждала их на углу и считала ворон. Хмурые тучи и туман, кажется, остались позади – солнце теперь так и сияло над головой, заливая ярким светом маленький французский городок с его магазинчиками и гостиницами.

– Я уверен, что у мистера Холмса была на это причина, – сказал Джастин Фрэнк, надевая шляпу, которую снимал в помещении. – Обычно он ничего не делает без причины, сама знаешь.

Конечно, Джастин был прав. И в любом случае – Мэри среди них считается самой практичной, это ей полагается помнить расписание поездов и сколько у них осталось денег, – значит, нужно быть практичной, что бы ни было у нее на душе. То, что невозможно изменить, приходится терпеть, как говорила когда-то ее кухарка – в те времена, когда Мэри еще могла позволить себе держать кухарку.