Тиховодье

– Тут кто?нибудь есть? – спрашивает Катя, понимая, что сам по себе лифт не откроется, для этого необходимо нажать кнопку. – Эй!

Раньше, во времена ее детства, были такие лифты, которые можно было отправить с этажа на этаж пустыми, но в её доме изначально был установлен современный лифт с зеркалами, камерами наблюдения и пафосной кнопочной панелью с имитацией дерева и стекла.

Она прислушивается, ожидая ответа. Кажется, сверху раздаются частые удаляющиеся шаги – кто?то торопливо поднимается по лестнице. Вероятно, тот, кто вызвал лифт, но у кого не хватило терпения дождаться его прибытия.

Но кроме шагов ей кажется, она слышит что?то еще.

Она вздрагивает, понимая, что это детский плач. Сдавленный, но протяжный он доносится с улицы через распахнутую дверь. От него в сосудах замерзает кровь. Он выворачивает наизнанку. Почему так? Почему, как только она слышит, плачущего ребенка ее сердце сжимается и ей кажется, что это ее сын? Это так проявляется долбанный материнский инстинкт? Так у всех мам или только у нее? Она никогда не интересовалась об этом у подруг и отчего?то ей кажется, что больше не поинтересуется.

Ноги сами несут ее прочь из подъезда. Это иррационально, но она не сможет успокоиться если не найдет плачущего малыша и не убедится, что это не Максим.

Да, это глупо, соглашается она с самой собой, но мы всегда совершаем глупые вещи, когда речь идет о любимых людях. В конце концов, я почти уже пришла, пять минут это ничто, за пять минут ничего не изменится.

Глава 4

1

Оказавшись на крыльце, она понимает, что время опять остановилось. Рубиновые россыпи кровавых капель рассыпаны в воздухе. Поверхность огромной лужи на детской площадке сморщилась под порывом ветра и застыла, будто скованная космическим холодом. Весь мир – огромная ледяная скульптура. И ее тело – лишь часть его. Оно – часть скульптурной композиции.

Тело, но не сознание, ведущее счет своему собственному времени…

21… 22… 23… 103… 105…

… бесконечно сбивающееся и начинающее заново отсчитывать однообразную вечность до тех пор, пока предметы и, кажется, даже бесцветный и прозрачный воздух вновь не раскрашиваются, не достававшими еще какие?то мгновения назад, цветами и оттенками.

2

Кровавая пелена, окутывавшая город, спала. На деревьях вновь зеленели листья, по небу проносились низкие тучи. Она выдохнула, и изо рта вырвалось мутное облачко багрового пара.