Академия «Белое пламя»

 – И, поверь, мне выгоднее поддерживать его очаровательный во всех отношениях самообман. Я знаю, кто сильнее на самом деле, а Меур может считать себя хоть пропавшим сыном Всеотца.

Тут уж от улыбки не удержалась Этайн. Да, иногда рок Гран вёл себя так, будто сами драконы ему в подмётки не годятся. Откуда взялось такое раздутое самомнение, учитывая, что в академии была куча других отпрысков родовитых семей, непонятно. Точнее, это-то было понятно: Меур недаром считался одним из сильнейших магов их курса. Потенциальная Первая ступень, куда уж круче.

Но эта сила делала из эльфа самодовольного индюка, а не хорошего боевого мага.

И почему-то от чистосердечного признания Маттео на сердце Этайн стало теплей. Только мысль о том, что Тео считает другом того, кто делает ей так больно, ранила Лисс. Хотя бо`льшую часть времени она просто старалась об этом не думать.

Однако её радость продлилась недолго.

– К тому же Меур просто выскочка. Его род возвысился каких-то лет сто назад, уже при нынешних императорах.

Мой дед даже не сел бы с его семьёй за стол… – Тео резко прервался, видя, как вытянулось лицо подруги. – Отец Всемогущий, Этайн, я ничего такого не имел в виду!

Парень встал как вкопанный, нервно поправляя тугой ворот форменного камзола. А Этайн неожиданно подумала, что форма была очень Маттео к лицу. Тёмная ткань подчёркивала благородный оттенок кожи, его острые, немного неправильные черты лица, которые придавали Тео какую-то очаровательность. Не говоря уже о сильных плечах, на которых камзол сидел как влитой.

Хотелось уткнуться в это плечо носом и забыть обо всём на свете. А уж о нижней части формы лучше не стоило думать, чтобы вообще не повредиться головой.

– Этайн, прости. Ты знаешь, что к тебе это не относится. – В тёмных глазах таилась тревога.

– Всё в порядке, идём. – Лисс покачала головой и печально улыбнулась. Это была именно та разница, которую они никогда не преодолеют. Этайн могла сколь угодно притворяться одной из них, из благородных высокого полёта, но, если обучить собаку сидеть за столом и не капать слюной на пол, это ещё не значит, что она перестала быть собакой.

Некоторое время они шли молча. Маттео, ругая себя за оплошность, теперь не знал, как заговорить, а Этайн перебирала в голове воспоминания об Императорской академии. Думала о том, что лёгкости, которая была между ними, пока они были детьми, уже не вернуть.

– Помнишь, как мы открывали бал изящной паваной? – первой подала голос Лисс, чуть улыбаясь.