Гражданский спецназ

Оказавшись в смотровой комнате, где находился в полной отключке его новый пациент, Курмачов остолбенел.

По его виду Антон понял, что лежащий на кушетке человек хорошо знаком доктору. Более того, по тому, как нижняя губа Эдуарда Юрьевича, отвиснув, задрожала, а лицо сделалось мертвецки бледным, он пришел к выводу, что с этим парнем у него связаны какие-то страшные воспоминания.

– Что стоите?! – Немного придя в себя, Эдуард Юрьевич набросился на Белого. – Зовите медсестру, а его раздевайте! Где он лоб разбил? – Он перевел взгляд на Антона и перешел на визг: – Не вы случайно постарались?!

– Что это с ним? – удивленно спросил Белый, когда доктор вне себя от ярости выскочил за дверь.

– Наверное, не с той ноги сегодня встал, – пожал плечами Антон и вышел следом за Курмачовым.

Эдуард Юрьевич курил, стоя спиной к Филиппову, глядя в окно.

Бросив взгляд на дверь, за которой в коридоре маялся приехавший вместе с ними отец Скоробогатова, Антон подошел к Курмачову.

– Как ты думаешь, доктор, – он смотрел на отражение бледного лица Курмачова в оконном стекле, – зачем я здесь и именно сейчас?

Эдуард Юрьевич медленно повернулся к нему.

– Я думаю, ты догадался, – Антон улыбнулся.

Курмачов медленно осел на подоконник.

– Это последний заказ господина Боброва, – продолжал едва слышно Антон, кивком головы указав на дверь смотровой. – Неужели ты думал, что он оставит тебя в живых?

– Ты… Вы… – Тот сглотнул слюну.

– Пока не знаю. – Филиппов отошел к двери и выглянул в коридор, словно боясь, что их могут подслушать. – По крайней мере, Бобер этого очень хочет. Ты ему больше не нужен.

– Я догадался об этом, когда увидел здесь этого парня. – Эдуард Юрьевич закивал головой. – Раз он взялся уничтожать своих приближенных, значит, скоро ему и я буду не нужен.

– Вас я должен убить сегодня.

Курмачов вздрогнул и зашатался.

– Но я не стану этого делать по двум весомым причинам. Первая: заказывая мне тебя, Бобров не знал, что я родственник Пешехонова. Вторая: ты мне поможешь. – Антон заглянул ему в лицо, пытаясь понять, доходят ли его слова до помраченного ужасом сознания доктора.

Эдуард Юрьевич едва заметно кивнул головой.