Гражданский спецназ

«Неужели направляется в мою сторону?» – не веря в удачу, он весь превратился в слух.

Звуки становились все отчетливей. Послышался скрип тормозов, какая-то возня. Неожиданно к общему фону добавилось характерное при наборе номера на сотовом телефоне попискивание.

Так и есть! Пешехонова звонила Бобру. С самого начала разговора он понял, что действительно «засветился».

Сигнал был отчетливым. Надеясь увидеть ее машину, он осмотрел окрестности. Затем, уповая на случайность, проехал по дворам домов, которые, сгрудившись в этом районе, образовывали настоящий лабиринт.

В конце концов сигнал стал тише, а через несколько минут пропал совсем.

Нужно было что-то предпринимать. Если сейчас Пешехонова убедит Бобра в реальности слежки, то это коренным образом меняет дело. Возможна смена ролей, и уже он, а не Пешехонова, будет в роли объекта наблюдения. Учитывая многочисленный состав службы безопасности «Нефптона», с этой задачей они справятся легко.

Неожиданно у него появилась идея. Полистав записную книжку, куда он переписал номера телефонов, находившихся в распоряжении семьи Пешехоновых, и отыскав номер Натальи, он достал сотовый…

* * *

За несколько дней, проведенных за закрытыми дверями стационара, Антону основательно надоело «лечение».

Нет, к капельницам и пилюлям он относился философски, успокаивая себя тем, что хуже, чем от трехдневной пьянки, от них не будет.

Проблема была «в ограничении свободы перемещения», как выразился лежащий вместе с ним в одной палате юрист по образованию, а по жизни – дворник Василий.

Вообще, скучать здесь не приходилось и даже было забавно. Сюда попадали люди самых разных специальностей, возрастов и национальностей. Каждый со своей запутанной и зачастую смешной историей.

Врачи, безработные, юристы, преподаватели вузов, рабочие речного порта и дворники – во всех без исключения слоях населения были люди, не знающие меры в употреблении спиртного.

Первые несколько дней режим был жесткий. Ни тебе телевизора, ни прогулки по свежему воздуху, ни посетителей.

Даже поговорить было не с кем. Да и о чем можно говорить с человеком, если он с трудом ориентируется в пространстве и времени.

После того как у пациентов появлялись признаки разума и они начинали осознавать реалии окружавшего мира и безошибочно находить туалет, их переводили в разряд «оживших» с переселением в более комфортабельные палаты. Здесь продолжительность пребывания была такой же, как и до этого. Немного отличались процедуры.