Гражданский спецназ

Александр Михайлович некоторое время расспрашивал Лучка о его жизни, внимательно всматриваясь в этого коренастого парня с холодным, равнодушным ко всему взглядом, боясь в очередной раз ошибиться в своем выборе.

Лучок недоумевал, почему его персона вдруг вызвала у Бобра интерес.

Наконец, окончательно сделав выбор, Бобров перешел к делу:

– Игорек, ты, как мне известно, юридический институт закончил?

– Ну, в общем-то, да, – усмехнулся парень. – Только я по своей специальности ни дня не проработал.

– Это не имеет значения. Просто мне необходимо, чтобы ты понаблюдал за моими перемещениями по городу.

– С какой целью?

– Глянуть надо, не будет ли «хвоста».

– А что, есть предпосылки?

– Нет, но проверить лишний раз не помешает. – Давая понять, что разговор окончен, Бобер открыл лежащую перед ним папку с документами и, словно забыв о сидящем в кабинете человеке, углубился в их изучение.

Вечером, подъехав к дому, Александр Михайлович не торопился покинуть машину.

Спустя несколько минут с улицы свернула «Нива». Уже достаточно стемнело, и цвет машины было невозможно разобрать, но в вышедшем из нее человеке Бобер сразу узнал Лучка.

– Ну, как? – спросил Александр Михайлович, как только Игорь, усевшись рядом, закрыл за собой дверцу.

Тот неопределенно пожал плечами:

– Вроде бы чисто.

– А я и не сомневался, – неожиданно выпалил Бобров. – Просто мне нужен был повод остаться с тобой наедине.

Несмотря на скрытую угрозу Скорого, Александр Михайлович пока не опасался его. Он прекрасно понимал, что бандит сначала будет ждать ответа на свое требование, а вот если он его не устроит, тогда уже и следует остерегаться не только слежки, но и чего-нибудь посерьезней.

Лузина сказанное Бобром удивило.

– Можно было и попроще объяснить, а то я весь день как на иголках… Головой так крутил, аж шею натер.

Затянувшееся молчание Бобра насторожило Игоря. Он напрягся. Заметив это, Александр Михайлович по-барски похлопал его по плечу.

– Не тушуйся, все нормально. Или ты в мужеложстве меня подозреваешь? – неожиданно нагнувшись к нему, вполголоса спросил он и громко рассмеялся.