Гражданский спецназ

– Нет, что вы, – испуганно залепетал Курмачов, вспомнив слова Бобра: «Любая накладка – и ты либо в могиле, либо в тюрьме». – Я вполне нормально себя чувствую…

– Как хотите, – пожал плечами главврач.

Поняв, что находится на краю нервного срыва, Курмачов, закрывшись в своем кабинете, опустошил полбутылки разведенного спирта.

Просидев остаток дня перед телевизором, он принял дежурство и стал ждать нового испытания.

Ольгу, как и обещал Бобров, он привез в стельку пьяной. Для доказательства того, что у дамочки была пьяная истерика, ей сделали несколько незначительных порезов на запястье.

Александр Михайлович, бледный как мел, метался по коридору приемного отделения, с негодованием рассыпая ругательства в адрес лечивших ее неделю назад врачей.

– Моя крошка… Она закрылась в ванной и затихла, – ломая пальцы, причитал он как заведенный. – Хорошо, что я случайно оказался дома. Она пыталась вскрыть вены! Зачем?

– «Белку» поймала, – усмехнулся один из санитаров, объясняя таким образом попытку суицида.

Закончив оформлять документы и стараясь не глядеть в глаза Бобру, Курмачов взял со стола тонометр и направился в смотровую.

На женщине не было ничего, кроме домашнего халата. Она спала.

Сделав озабоченное лицо, он пощупал пульс и, покосившись на стоящих санитаров, принялся мерить давление. Оно было пониженным.

– Где медсестра? Давление ниже нормы. Два кубика трименицина, – он кивнул головой на безмятежно спящую Ольгу и вышел из комнаты. В коридоре нос к носу столкнулся с Бобром.

– А вы как здесь оказались? – неожиданно взорвался он. – Кто его сюда впустил?

Опешив, Бобров попятился. Появившийся санитар вывел его в коридор и закрыл тяжелые металлические двери.

Курмачова слегка трясло. Войдя в процедурный кабинет, он открыл шкафчик с медикаментами. Пробежавшись взглядом по полкам, взял флакон спирта, плеснул его в стакан и, добавив воды из-под крана, выпил. Постоял с минуту, дожидаясь, пока алкоголь сделает свое дело, и вернулся в смотровую.

Ольга после инъекции проснулась и ничего не понимающим взглядом уставилась на Курмачова:

– Эдик, где я? Мне плохо…

– Тихо, все нормально. – Пряча взгляд, он вновь принялся мерить давление.

Как и следовало ожидать, до верхнего предела оставалось совсем немного.

– Наберите четыре куба дитерамина! – изобразив на лице испуг, не своим голосом закричал он медсестре.

Через минуту Ольга захрипела. Лекарство сделало свое дело.