Земля – родина интелов

Он где-то ошибся, и всё построение, то есть – целый год работы, оказалось неверно. Надо было искать новую отправную точку, и начинать заново… Он сказал, что после этого поражения, больше не считает себя математиком… Тогда тоже часто шёл дождь. Я провела эксперимент – брала воду в озере, и помещала в пустую кислородную подушку, и Борис сидел и выдыхал в трубку, заполняя подушку, потом, я всё замораживала, и фиксировала результат кристаллизации. Смотри.

Андромеда достала планшет, и Лето увидела появившееся на экране изображение – некая абстракция, напоминающая пейзаж какого-то разрушенного города.

– А вот это – последние.

Появившаяся картина походила на двухцветное и многократное увеличение сердцевины цветка, а может, на изображение галактики, и было так красиво, что хотелось долго смотреть…

– Этот мир поменял его, – улыбнулась Андромеда: – Но, когда мы слетали в Солнечную, Борис как будто опять заразился, но «выздоровел» за пять дней, а вначале – целый год на это ушёл.

– Как же ты всё это видишь?! – Восхитилась Лето, её всегда интриговало зрение Андромеды. Борис снабдил глаза жены способностью субатомного увеличения, к примеру, она могла отслеживать маркированные изотопы, вообще не прилагая усилий.

– Он хотел, чтобы я увидела жизнь. Жизнь во мне – это движение электронов. Я смогла что-то «почувствовать», только когда стала «видеть» это движение в себе самой.

– Главное, что у вас – понимание, – отметила Лето: – Дядя, ведь намеренно создал тебя, и в любом случае, мог жениться на женщине Хомо Сапиенс…

– Он такой фантазёр! – Вдруг засмеялась Медо: – Знаешь, он говорит, что у нас будет ребёнок!

– А какой? – Удивилась Лето, сразу вспомнив малыша, которого когда-то показала ей ракушка.

– Говорит, что – негритёнок, почти как я, – улыбнулась Андромеда.

А ребёнок, которого видела Лето, был, напротив, светловолосым.

– Эти раковины, наверное, всем детей показывают, – предположила Лето:

– А сейчас, чем он, вообще занимается?

Они сидели возле корабля и смотрели на Бориса, который совершенно не двигался, и казался изваянием на фоне серебристых волн и надетого на этот пейзаж ярко синего бесконечно-высокого воздушного колпака.