Трон из костей дракона. Том 2

Кантака выглядела так, словно она не прочь продолжить исследовать уходившую вверх узкую заросшую тропу, но ей пришлось опуститься на мягкую землю, и она вывалила наружу язык. Саймон развязал импровизированную упряжь. Состояние Бинабика, казалось, не изменилось, и дыхание оставалось поверхностным. Саймон осторожно дал троллю напиться из меха с водой, потом передал его Марии. Когда девушка утолила жажду, он напоил Кантаку. А затем и сам сделал несколько глотков.

– Как ты думаешь, это Стайл? – спросила Мария, приглаживая влажные черные волосы.

Саймон лишь кивнул в ответ. Ох уж эти девушки, даже посреди леса беспокоятся о волосах! Мария сильно раскраснелась, и он заметил, что на носу у нее появились веснушки.

– Вообще, больше похоже на оленью тропу, – наконец сказал он, взглянув на тропинку, уходившую вверх по склону. – Кажется, Джелой говорила, что Стайл принадлежит ситхи. Но я думаю, мы сможем идти по ней еще некоторое время.

«Она не такая уж худая, – подумал он вдруг. – Правильнее сказать „изящная“».

Он вспомнил, как Мария тянулась вверх и ломала ветви у них над головой и как пела грубые матросские песни. Нет, пожалуй, «изящная» тут не совсем подходит.

– Тогда нам пора в путь, – прервала Мария его размышления. – Я проголодалась, но мне бы не хотелось оставаться под открытым небом после захода солнца.

Она встала и принялась собирать тряпки, которые служили упряжью, помогавшей удерживать Бинабика на спине Кантаки, которая воспользовалась последними моментами свободы, чтобы почесать за ухом.

– Ты мне нравишься, Мария, – выпалил Саймон, и ему сразу захотелось отвернуться, убежать что-то сделать, но вместо этого он отважно остался стоять на прежнем месте; через мгновение девушка с улыбкой на него посмотрела – и теперь уже она выглядела смущенной!

– Я рада, – только и ответила она и на несколько шагов отошла по оленьей тропе, предоставив Саймону, руки которого внезапно стали тяжелыми, заканчивать привязывать Бинабика к волчице.

Когда Саймон закончил затягивать последнюю петлю на мохнатом животе терпеливо стоявшей волчицы, он вдруг взглянул на бледное лицо тролля, застывшее в неподвижности, как после смерти, и ужасно на себя рассердился.

«Ты настоящий олух, Саймон! – мрачно подумал он.