Трон из костей дракона. Том 2

Город ситхи, окаймлявший реку с двух сторон, казалось, вырос из самой земли, рождая ощущение, что перед ними олицетворение сна леса, реализованного в тонком камне сотен оттенков зеленого и бледной синевы неба. Это были огромные заросли тонких, словно иглы, камней, легких аллей, подобных мостам из паутины, филигранных башен и минаретов, тянувшихся к самым высоким кронам, чтобы поймать своими ликами, навевавшими мысли о ледяных цветах, солнечные лучи. Перед ними открылось прошлое мира, такое невыразимо прекрасное, что у них перехватило дыхание и сжималось сердце.

Ничего прекраснее Саймону еще не доводилось видеть.

Но когда они оказались в городе и река принялась прокладывать свой извилистый путь между стройными колоннами, стало очевидно, что лес поглощает Да’ай Чикиза. Крытые черепицей башни покрылись трещинами, их со всех сторон обвивал плющ и оплетали ветви деревьев. Во многих местах, где прежде находились стены и двери из дерева или других не самых прочных материалов, каменные контуры остались без прежней опоры, точно побелевшие скелеты невиданных морских существ.

Повсюду растительность брала свое, цепляясь за изящные стены, стараясь задушить равнодушными листьями тонкие изысканные шпили.

«В некотором смысле, – подумал Саймон, – они стали прекраснее, как если бы лес, полный беспокойства и не получивший желаемого, сам вырастил город».

Тишину нарушил негромкий голос Бинабика, торжественный, под стать моменту, но его эхо быстро потерялось в окружающей зелени.

– «Дерево поющего ветра», так ситхи называли свой город: Да’ай Чикиза. Когда-то – вы можете такое представить? – его наполняла музыка и жизнь. Во всех окнах горели лампы, а по реке плыли лодки под яркими парусами. – Тролль склонил голову набок, чтобы посмотреть на последний каменный мост, узкий, точно перо птицы, украшенный изображением оленя с рогами. – Дерево поющего ветра, – отстраненно повторил он, как человек, погрузившийся в воспоминания.

Саймон молча направил их маленькое суденышко к берегу с каменными ступенями, которые спускались к причалу, находившемуся почти на одном уровне с поверхностью широкой реки.

Они выбрались из лодки и привязали ее к корню, пробившемуся сквозь белый камень. Поднявшись по лестнице, они остановились, молча разглядывая заросшие виноградной лозой стены и покрытые мхом коридоры. Воздух разрушенного города наполнял его тихим резонансом звуков, точно настроенная, но порванная струна.