Трон из костей дракона. Том 2

Возможно, вы называете эту птицу «он» в Эркинланде? Или «оно»? Все равно, ты должен согласиться, что Джелой чрезвычайно искусна.

– Бинабик, – признался Саймон, лицо которого постепенно принимало нормальный цвет, – я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Маленький тролль тихонько постучал ладонью по планширу.

– Какую замечательную работу Джелой проделала с деревом и корой, – сказал тролль. – И лодка получилась такой легкой! У нас не должно возникнуть проблем – думаю, мы сможем без труда донести ее до Эльфвента.

– Лодка… – сказал Саймон, кивая, как деревенский дурачок. – Лодка. Да, она замечательная.

Мария выпрямилась.

– Теперь мы попытаемся перебраться на другую реку? – спросила она.

Когда она повернулась, чтобы посмотреть на тонкую полоску леса, которая виднелась между зарослями тростника, Саймон заметил темные круги у нее под глазами и измученный взгляд. В некотором смысле он все еще сердился на Марию за то, как она легко согласилась оставить Лелет с Джелой, однако был доволен, что Мария о ней беспокоилась и что она не просто девчонка, которая постоянно смеется и всех дразнит.

«Ну да, конечно, она не смеется. Пожалуй, я ни разу не видел, чтобы она хотя бы улыбалась, – подумал он. – Впрочем, нам пришлось пережить немало страшных событий, но я все равно не намерен выглядеть подавленным и постоянно хмуриться».

– Это очень разумная идея, – сказал Бинабик, отвечая на вопрос Марии.

– Сколько тебе лет? – спросил Саймон у Марии.

Удивленный Бинабик повернулся и посмотрел на них. Мария с недовольным видом изогнула губы и долго смотрела на Саймона.

– Мне… – начала она и замолчала. – Мне будет шестнадцать в октандере.

– Значит, пятнадцать, – немного самодовольно ответил Саймон.

– А тебе? – сделала ответный выпад девушка.

Саймон ощетинился.

– Пятнадцать!

Бинабик кашлянул.

– Конечно, хорошо, когда моряки с одного судна знакомятся друг с другом, но… быть может, чуть позже. Саймон, не мог бы ты действительно посмотреть, не поджидают ли нас впереди какие-то препятствия?

Саймон уже хотел согласиться, но внезапно у него пропало всякое желание.