Скала Прощания. Том 1

Мириамель не скрывала своего гнева.

– Тогда зачем ты ему сказал?..

– Потому что матросы любят болтать, и я уверен, что громче и больше всех наш капитан. У нас нет возможности заставить его молчать, не даст мне соврать святой Муирфат. Если мы ему заплатим, чтобы он помалкивал, он просто напьется быстрее и начнет говорить раньше. А так, если кто-то нас ищет, они подумают, что мы все еще на борту корабля. Может быть, они будут ждать нас возле корабля до тех пор, пока он не отправится обратно в Эрнистир.

Между тем мы благополучно окажемся на берегу в Ансис Пелиппе. – Кадрах удовлетворенно прищелкнул языком.

– Вот как.

Некоторое время Мириамель молча размышляла. Она снова недооценила монаха. Кадрах оставался трезвым с того момента, как они сели на корабль Гилсгиата в Эбенгеате. Впрочем, тут не следовало удивляться: во время путешествия у него случилось несколько сильных приступов морской болезни. За его пухлым лицом скрывался хитрый ум. И вновь она задала себе вопрос – и далеко не в первый раз, – о чем Кадрах думает на самом деле.

– Я сожалею, – наконец сказала она. – Это хорошая идея. Ты думаешь, что кто-то в самом деле нас ищет?

– Мы были бы глупцами, если бы считали иначе, миледи. – Монах взял ее за локоть и повел на нижнюю палубу.

Когда она в последний раз бросила взгляд на Пердруин, он походил на огромный корабль, неожиданно появившийся посреди волнующегося океана перед их маленьким хрупким суденышком. В какой-то момент возникло большое темное пятно чуть в стороне от носа корабля; а в следующий – словно завеса тумана рассеялась, Пердруин возник перед ними, точно нос могучего судна.

Тысячи световых пятен проглядывали сквозь туман, мелких, точно бабочки, которые заставляли огромную скалу сиять в ночи. Когда грузовой корабль Гилсгиата проплывал мимо портовых строений, остров продолжал подниматься перед ними, постепенно закрывая затянутое тучами небо.

Кадрах решил, что им следует оставаться на нижней палубе, и Мириамель такой вариант вполне устраивал.

Она стояла у перил, прислушивалась к крикам и смеху матросов – они сворачивали паруса, – доносящимся из темноты, которую едва рассеивали фонари. Начавшуюся песню прерывал поток ругательств, и снова раздавался хохот.

Ветер в бухте под прикрытием береговых строений был уже не таким злым. Мириамель почувствовала, как диковинное тепло поднимается по ее спине к шее, и вдруг поняла, что счастлива.