Башня Зеленого Ангела. Том 2

 – Что вы говорите, Стрэнгъярд? Вы можете нам что-нибудь рассказать?

Архивариус стиснул руки.

– Камарис побывал в Джао э-Тинукай’и. Так он мне сказал… после чего попросил о тайне исповеди, зная, что я поделюсь с вами тем, что узнаю. Но причина и то, что там произошло, скрыты за Дверью Спасителя. – Глаза Стрэнгъярда заметались по шатру, словно ему было больно долго смотреть в одно место. Потом его глаза остановились на Воршеве, и по какой-то причине, продолжая говорить, он смотрел на нее. – Но я думаю, что могу сообщить следующее: его опыт не имеет никакого отношения к настоящей ситуации и ничего нам не поведает о Короле Бурь, Трех Великих мечах или других вещах, необходимых для ведения войны.

Тиамак не сводил с него глаз, его соратник по Ордену Манускрипта выглядел так, словно его только что посетили призраки мести.

– И все? – разочарованно спросил Джошуа. – Вы уверены, что его знания нам не помогут?

– Я ни в чем не уверен, кроме боли, принц Джошуа, – тихо ответил архивариус, но в его голосе появилась неожиданная твердость. – Однако я точно знаю, что такое маловероятно, и продолжать расспрашивать Камариса будет невероятной жестокостью, и не только для него.

– Не только для него? – спросил Изгримнур.

– Пожалуйста, давайте закончим. – Казалось, Стрэнгъярд охвачен гневом, хотя прежде Тиамак считал, что такое невозможно. – Я рассказал все, что вам требовалось знать. А теперь я должен уйти.

Джошуа заметно удивился:

– Конечно, отец Стрэнгъярд.

Священник кивнул:

– И пусть Господь бережет всех нас.

Тиамак последовал за Стрэнгъярдом.

– Я могу что-то сделать? – спросил вранн. – Быть может, просто пройтись с вами рядом?

После коротких колебаний архивариус кивнул:

– Да, хорошо бы.

Камарис уже ушел с того места, где стоял; Тиамак поискал его взглядом, но не нашел.

После того как они прошли некоторое расстояние по склону, Стрэнгъярд задумчиво сказал:

– Теперь я понимаю… почему люди пьют ради забвения. В тот момент мне это показалось соблазнительным.

Тиамак приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Возможно, пьянство и сон – два пути, которые нам дал Господь, чтобы забыть, – продолжал Стрэнгъярд.