Братья ветра. Легенды Светлого Арда

 – Лорд Кай? Вас удовлетворяет мое решение?

Тинукеда'я долго не поднимал головы и не встречался с ним глазами, а потом таким тихим голосом, что услышать его могли только те, кто стоял рядом с Осколком, ответил:

– Да, лорд Эназаши. – Его слова были подобны шелесту падающих на землю листьев.

– Ну теперь ты доволен, юный Хакатри? – потребовал ответа Эназаши. – Все сделано так, как входило в планы твоих предков из Дома Ежегодного Танца. Между правителями Мезуту'а царит идеальная гармония. – Он встал и, хотя в первый момент слегка покачнулся, отмахнулся от сына, собравшегося ему помочь.

 – У меня впереди еще несколько Великих лет, – заявил он. – Я не нуждаюсь в том, чтобы меня кто-то поддерживал, а также в наставлениях собственного сына.

Эназаши плотно запахнул свое одеяние и медленно двинулся по Залу Свидетеля, и придворные потянулись за ним. Длинные ноги и неуверенная походка делали его похожим на береговую птицу, сражающуюся с волнами. Лорд Мезуту'а шел, гордо подняв голову, пока не покинул огромный зал, и мы больше не могли его видеть.

Через несколько мгновений стражники зида'я взобрались на помост и вывели того, кто звался Кай-Аниу, из Зала Свидетеля. С обеих сторон его крепко держали за локти, и он скорее походил на пленника, чем на монарха.

– Что все это означало? – позже спросил я у моего господина. – Насколько я понял, Эназаши сердит на ваших родителей из-за смертных. Но кто такой Кай-Аниу?

– Мне жаль, что ты задал свой вопрос, Памон, – сказал он.

 – И я стыжусь об этом говорить. К тому же нас уже ждут за столом.

Хакатри и его брата поселили на ночь в одном из больших домов Мезуту'а – не все аристократы города относились так же плохо к клану Дома Ежегодного Танца, как их правитель. Хозяин этого дома, лорд Гондо, отправил великолепные одежды моему господину и Инелуки, но не мне.

В другие времена я бы не стал настаивать на ответе, но странное зрелище, свидетелем которого стал в Зале Свидетеля, смутило и обеспокоило меня.

– Прошу вас, господин.

Объясните.

– Тебе известно про Прощание, – вздохнув, начал он, – когда хикеда'я Утук'ку и зида'я пошли разными путями.

– Разумеется, милорд, – ответил я, хотя, как и с множеством других эпизодов из истории зида'я, знал это со слов других, а не потому, что старательно изучал.

– В те времена Дженджияна, моя прабабушка, отдала во владения тинукеда'я три из Девяти городов…

Его слова меня так удивили, что я осмелился его перебить.