Братья ветра. Легенды Светлого Арда

Наконец Хакатри заметил, что я клюю носом от усталости, и отправил спать.

Один из слуг Винадарты отвел меня к соломенному тюфяку в похожей на палатку комнате, выделенной моему господину. Не успел я лечь, как тут же провалился в глубокий сон. Я слишком устал, чтобы мне что-то снилось, и это стало благословением.

– Я же сказал, что не собираюсь возвращаться в Асу'а. – Инелуки покачал головой, но его лицо, точно фестивальная маска, ничего не выражало. Я множество раз видел, как он кипел от гнева или внезапно начинал радоваться, но сейчас все было иначе.

Инелуки и все, кому удалось остаться в живых, собрались в похожей на палатку комнате Хакатри, стены которой утренний свет раскрасил в разноцветные тона. Мой господин предложил нам отправиться домой в тот же день, оставив раненых у озера Небесное зеркало до тех пор, пока они не смогут самостоятельно вернуться в Асу'а, но слова Инелуки всех удивили.

– Что за безумие на тебя нашло? – сердито спросил Хакатри. – Ты видел Хидохеби собственными глазами, брат. Он является потомком Каэрукама'о Великого, на счету которого тысячи жертв! Шестидесяти верховых воинов, возможно, хватит, чтобы немного задержать Черного Червя, но у нас осталось около дюжины тех, кто может сражаться, включая оруженосцев. Нам не по силам атаковать его без дополнительной помощи.

– В таком случае отправляйся домой и сообщи им. – Инелуки даже не смотрел на брата. – А я не могу. И не стану. Мы все знаем, что причиной трагедии стали моя гордость, упрямство и глупость. – Он помолчал, а затем поднял правую руку. – Услышьте меня все. Я клянусь моими предками и именем самого Сада, что не вернусь в Асу'а, пока Червь жив.

Потрясенное молчание опустилось на собравшихся зида'я, и я почувствовал ледяную хватку отчаяния.

– Плохая мысль, которую не следовало произносить вслух, – сказал Хакатри брату. – Мне жаль, что ты это сделал.

– Однако слова прозвучали, – ответил Инелуки. – И это моя клятва, а не твоя, брат. Ты же поступай, как считаешь правильным.

Мой господин покачал головой.

– Такие клятвы часто превращаются в проклятия, – только и сказал он, но я видел, что он обеспокоен, даже напуган.