Мистический рыцарь

По его хитрым бегающим глазкам понял, что попал в цель. Я предполагал, что стражники немного завышают суточную норму, оставляя часть сделанного себе, но всегда приятнее получать больше, на что и был расчёт.

– Не сделаешь четыре—отправишься к Кредеру! – злобно ответил они вышел.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Ну вот зачем я вообще рот открыл?! Быстро подошёл к горнуи начал работать, мысленно коря себя за то, что сморозил глупость! Какая выгоду стражнику со мной торговаться. Он и так мог забрать излишки. Дурья моя голова!

Изготовить четыре эфеса я всё-таки не успели сильно об этом пожалел.

– О, мой старый друг! – Невысокий старичок медленно подошёл к моей камере и провёл по решётчатой двери рукой. – Я тебя помню! – сказал он, глядя мне в глаза, после чего кивнул стражнику, и дверь открыли. – Ко мне его! – скомандовал старик, и мои коленки затряслись. Моё тело до сих пор помнило те пытки, которым я подвергался в его комнате.

– Прошу, не надо! – взмолился я, но меня, конечно, никто слушать не стал.

– Располагайся! – ласково произнёс Кредер, и меня снова привязали к пыточному стулу, на котором ещё не успела засохнуть чья-то кровь. – Ой, извини! – Мужчина подошёл ко мне и, достав чистый платок, стёр с подлокотника кровь. Вот же больной ублюдок! В его руках снова вспыхнул огонёк, и следующие несколько часов для меня превратились в сущий ад.

– Не сделаешь четыре—снова к нему! – предупредил меня стражник на следующий день.

Как бы я ни старался сделать их четыре, мне снова это не удалось.

В этот раз едва успел сделать три из-за, того что на мне «висели» всевозможные дебаффы, делающие каждое движение просто невыносимыми причиняющим боль.

Стражник не соврал, и я снова оказался у Кредера. Теперь вместо «второй смены»я пребывал в пыточной, где Кредер с нескрываемым удовольствием показывал мне всю палитру болевых ощущений, которую может ощутить человек. После визитов к нему моё тело каждый раз уносили и бросали в темницу, а на следующий день всё повторялось.

Это происходило вплоть до того момента, пока я не докачал кузнечное дело до восьмидесяти и наконец-то сделал все четыре положенных эфеса. Пытки прекратились, а себе я дал зарок: больше подобного не допускать!

Моя жизнь снова вошла в привычное русло, если это вообще употребимо к моей ситуации. Спустя две недели с меня спал последний дебафф, и я мог свободно двигаться. Теперь изготовление четырёх эфесов не занимало у меня столько времени—я опять мог качаться.