Феникс: Выход из сна

Я чувствую мерзкие капли. Они падают мне на голову, стекая по обнаженному телу. Оставляют мокрые линии на моей шее, груди, бедрах. Их путь продолжится, после того как они бросят меня одну. Затерявшись в густой тьме, проклятые капли забудут о моем существовании, словно предатели, покинувшие друга в беде.

Руки немеют так сильно, что я не ощущаю пальцев. Грубая веревка впивается в кожу со всей своей яростью. Я ничего не вижу, но догадываюсь: по моим предплечьям течет густая темная кровь оттого, что лопнула кожа.

Меня подвесили, как животное, оставив умирать во мраке.

***

Майкл Стоун делал это много раз. Он знал, что такое выходить под оглушающий гул толпы, готовясь отдать всего себя на потеху публике. Он провел долгую карьеру бойца, можно даже сказать: для кого-то Стоун был легендой. Но в этот воскресный вечер мужчина вновь испытывал страх, словно ему удалось вернуться на пятнадцать лет назад. Когда все впервые.

Дело заключалось в том, что сегодня он присутствовал здесь в качестве комментатора боев, а не участника кровавого побоища.

Да, Майкл Стоун любил устроить зрелищную драку. Впрочем, за это его и обожали. Если бы не роковая случайность – автомобильная авария, из-за чего врачам пришлось отнять правую ногу бойца, – кто знает, сколько бы ему еще удавалось держаться на вершине «Олимпа»?

Постучав костяшками пальцев по протезу, спрятанному под черными брюками, Майкл сел за стол напротив октагона, и надел наушники с микрофоном. Секундой позже к нему присоединился Дилан Клаус.

Человек, чей голос представлял бои в клетке на протяжении десятилетия. Он столько времени являлся комментатором промоушена, что стоило произнести мужчине любую фразу, и в голове обывателя сразу же всплывали кадры разбитых лиц и смертоносных бросков.

К сорока пяти годам Дилан стал настоящим мастером своего дела.

– Здравствуйте, Майкл, – присаживаясь на соседний стул, поздоровался Дилан. – Очень рад, что сегодня мне выдался шанс поработать с таким человеком, как вы.

В его словах не было лести. Он явно говорил от всего сердца: искренне, открыто. На секунду мандраж Майкла приутих. Благородное лицо опытного комментатора располагало к себе, как ничто другое.

– Не волнуйтесь, – продолжил Дилан. – В первый раз я тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Но, уверяю, это не страшнее, чем выходить туда! – он указал рукой в сторону клетки. – И каждую секунду рисковать жизнью.

– Думаю, вы правы, – выдохнул Майкл.