Якорь

При этом, как бы, между прочим, почему-то сравнивая и себя, в том числе с ними, я, машинально отмечала свою бездарность, никчемность, отсутствие желания и абсолютную не предрасположенность к ручному труду. Дойдя до угла, увидела ещё более яркие и красивые коробочки, стоящие дружными рядками. В одной из них были сувениры из бересты и бисера, в другой – из всевозможных раковин и ракушек.

Брелоки с различными предметами, разного размера лежали в дальнем углу в большой совсем неприглядной коробке и, перебирая их, мне на глаза вдруг попался настоящий якорь.

Это был не брелок, не игрушка и на первый взгляд он казался очень простым, из какого-то самого обычного металла. Когда я его взяла в руку, он уютно расположился на всей поверхности моей ладони, показался внушительным. Почему—то мне подумалось, что этот якорь должен был быть снят с макета какого-то корабля, корвета и совершенно случайно мог попасть сюда к сувенирам. Приглядевшись внимательней, я заметила две буквы VK, что они могли означать, задалась я безответным вопросом.

Подержав якорь в ладони, мне на какое-то мгновенье даже запахло морем, а потом я вдруг почувствовала его необычность. Несомненно, в нем была скрыта некая очень важная, глубокая тайна, и от него исходила такая непонятная для меня энергия, словно он был наэлектризован или же имел какой-то собственный внутренний заряд. Внешне особо ничем не выделяясь, он всё же имел надо мной какую-то странную власть, когда я положила его обратно в коробку, то во мне появилось чувство потери.

Непонятно почему, но мне никак не хотелось выпускать его из своих рук, это притяжение немного озадачило.

Снова держа его в своей ладони, я провела пальцем по его изгибам, погладила, ощущая прохладу, приложила к щеке, закрыв глаза, словно захотела надолго насладиться этими прикосновениями, как вдруг передо мной появился образ мужчины, который практически тут же пропал. От такой неожиданности я даже встряхнула головой, не понимая, что это было на самом деле.

В это время к великому удивлению послышались шаги, и моё одиночество было естественным образом нарушено. Сейчас, мне казалось настолько невероятным увидеть хоть кого-нибудь из людей воочию, что я вновь напряглась и даже задержала дыхание. Наконец, из соседней комнаты вышла невысокого роста миловидная женщина. Это была полная, немолодая уже дама, в глазах её светились искорки, на щеках горел румянец, и она очень мило улыбалась.