Клуб

А он при этом ещё умудрялся улыбаться.

– Трус, – крикнула она ему вслед, когда парень довольный собой уже почти уходил. Тогда Максим развернулся, подошёл к ней обратно, и быстро схватив её за руки, прижал к стене.

– Значит, ты говоришь, что тут самая главная? Наверно и по горшкам дежурная значит тоже?

Рассердившись на такое оскорбительное сравнение в её адрес, Полина со злостью пнула его ногой, но он даже не пикнул, а только ещё сильней прижал её.

– Ты же девочка, должна быть нежной и ласковой, а выглядишь, как не пойми чего и не пойми кто, – и неожиданно наклонившись, прижался к её губам.

Его губы оказались тёплыми, мягкими и почему—то пахли сладкими леденцами. Оторопев от этого, Полина перестала сопротивляться, а он, отпустив её руки, ещё раз наклонился и снова поцеловал, уже по-настоящему уверенно и страстно. Девушка вцепилась руками в его куртку, но не отталкивала, а просто держалась, ошарашенная и испуганная, она испытывала неведомое ей ранее наслаждение.

– Если захочешь остаться пацанкой, оставайся, но помни, что я никогда на такой как ты не женюсь, даже близко не подойду! Мне нравятся красивые девочки, а не девочки, изображающие из себя мальчиков.

Это был самый первый опыт такого общения, когда она поняла, что действительно девочка. Своим поцелуем, он буквально выбил у неё почву из-под ног, и к тому же она сразу потеряла дар речи. А этот наглый Максим, вдруг развернулся и молча, пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Полина стояла в шоке и просто до конца не понимала, что же с ней произошло.

Придя домой в растрёпанных чувствах, она как вкопанная встала напротив зеркала и стала внимательно разглядывать себя. Она провела пальцем по своим губам, вспоминая поцелуй, потом вдруг, словно другими глазами посмотрела на свою мешковатую, почти сплошь чёрную одежду, которой сильно гордилась и впервые задумалась над своей внешностью. Было что-то очень приятно и притягательно в том, как он умело прижал её к этой стене. Она почувствовала в нём настоящую силу, которая в разы превосходила её собственную, ощутила свою беспомощность и ещё этот долгий поцелуй, его руки, держащие голову и трепет в своём теле.

Машинально переодевшись в домашнюю одежду, Полина, как под гипнозом пошла, мыть руки. Мысли о том, что только что произошло с ней на улице, никак не хотели отпускать, вызвали настоящий хаос и потрясение в её голове. Находясь в ванной и вновь уставившись на себя в зеркало, она надолго замерла, как будто видела себя в первый раз.