Три короны. Шаг назад

– Это, наверно, единственный полностью его закон, – Радир улыбнулся, – только покровителям известно, как погиб король, – лицо парня приняло угрюмый вид. Брови нависли над яркими глазами, прикрытыми густыми ресницами, – как резко они развернули наши судьбы…

– Ты не знаешь как успехи у малышки Зарат, полковник пойдёт на поправку? – Анип повернулся к окну.

– Отец, она уже не малышка, скоро ей будет 27 зим, – Радир тяжело вздохнул и распустил кожаный ремень на рубашке, – я не видел её, она не выходит из дома полковника, Гида сказала, что она ни на шаг не отходит от него и никого не подпускает ближе чем на длину клинка полковника.

Слишком боязно ей за свою жизнь, отец. Глупая она… Что бы с ним не было дальше, она то обречена, – парень перешел на крик, – дура!

– Если она нужна покровителям, они спасут её, – мужчина взял парня за плечи, – а пророк покровителям нужен. Пророки – это глаза, уши и голос покровителей. Это оберег народа. Пока жив пророк или его наследник – народ будет процветать.

Внизу раздался стук и вялый скрип проржавелых петель входной двери. Кузнец сжал губы и, закрыв глаза, молился, чтоб гость не слышал предшествующих слов. Тяжелые шаги прозвучали пару раз и затихли прямо под Анипом и его сыном.

– Анип! – грозный крик на грани рыка прозвучал из под пола, перекрытого тонкими досками и присыпанного соломой и опилками, – Ты срочно мне нужен! – хоть голос и был зол, в нем было некоторое отчаянье.

– Оставайся тут, хоть немного отдохни. Уже скоро утро, а ты и глаз не смыкал, – прошептал кузнец и, наклонив голову вниз громко отозвался гвардейцу, – спускаюсь!

Старик, тяжело кряхтя, спускался по крутой узкой лестнице, исчезая через дыру в углу чердака.

Радир устроился на копне сена, погрузившись в мысли. Свет луны проникал сквозь небольшое круглое окно из слюды. Несколько мелких дыр в крыше делали её похожей на карту звёздного неба. Парень положил руки под голову, скрестив ноги и растянувшись на сухой траве. Рубашка распахнулась, открыв тонким лучам лунного голубого света худое тело.

Неделя заключения сказалась на парне. Он и так был тощим, а голод и вовсе сожрал последнее. Рёбра виднелись из-под бледной кожи, отбрасывая бледные тени на межрёберные промежутки. Вокруг шеи плотно прилегал вощеный шнурок с фигуркой покровителя рода. Его видели как духа, вселявшегося в ветвистое дерево. Листья его умирали и рождались, а ствол его жил веками, начинаясь от детей лесных духов – первых людей долины.