Три короны. Шаг назад

Равнодушный ко всему, король никогда не изменял выражение лица, на его щеке или у глаз не было ни одной морщинки от улыбки.

– Почему вы не убили Тетиса на площади? – Алор повернулся к правителю, его кресло жалобно проскрипело, – Раз он дезертир его положено было убить сразу, как он прошел сквозь первые ворота.

– Марать руки об этого предателя? – Даар вопросительно посмотрел на парня, не скрывая своего раздражения.

– Вы король – вершитель суда, – Алор отвернулся от короля, вглядываясьв трон,– как вы выносите приговор? Как давно вы смотрели в глаза человеку, за которым стояла смерть, замахиваясь своей косой вместе с вашим мечом?

– Больше 20 зим назад, – Даар поднял голову в потолок, – пришлось снести голову одному человеку.

– И за что он был убит? – Алор встал с места, подходя к балкону, – Кто это был?

– Ещё не время раскрывать карты, – Даар подошел к парню, – возможно, пророки пустят эту историю на слух, и ты сам узнаешь все подробности, которых возможно я и сам не знаю, – король усмехнулся, – а пока, тебе нужно учиться выносить приговор и смотреть костлявой прямо в глаза.

– Разрешите удалиться? – Алор повернулся к королю, и, получив кивок в ответ, парень поспешно удалился из зала, обдумывая события дня и слова короля.

Над стенами Ильзара поднялась убывающая луна. Она заливала голубоватым светом камни, устилавшие дороги, крыши домов и деревья, срывая желтеющие листья. Ветер шелестел сквозь густые ветви, задевал высокую засыхающую траву. За стеной города, в безымянных горах на востоке пели свои песни полной луне горные псы, с разных вершин раздавались завывания всех тонов, сливающиеся в протяжные песни, пролетающие над городом, как колыбельная. В их голос не было тревоги, скорее они были полны тоски.

Алор шел по двору замка, пиная по дороге мелкий камень. Он думал над словами короля. Почему-то эти глаза он помнил хорошо, будто в момент рождения пересекся с этим равнодушным взглядом. Холод короля не то, что пугал, он вызывал в глубине души панику и даже злобу. Он помнил боль ран, хотя получал их только от маленьких мальчишек, которые едва пробивали своими мечами кожу. И помнил утрату, будто не первый раз теряет близкого человека.