Мир Гаора. Сторрам

Гадая, зачем он в выходной вечер понадобился Матуне, Гаор протолкался по коридору в дальний от выхода конец, где располагались кладовки. Дверь вещевой была приоткрыта на щёлочку, и там вроде кто-то притаился. Не обратив на это внимания, Гаор прошёл мимо. Но дверь кладовки Матуни была закрыта и даже вроде заперта изнутри. Стучать, разумеется, Гаор не стал и тут же повернул обратно, ломая голову над тем, кому и зачем понадобилось так его разыгрывать. Выманивали из спальни? Понятно. Но зачем? Гаор был так занят этим, что, когда поравнялся с дверью вещевой и оттуда рванулась голая рука, ловко ухватившая его рукав и вдёрнувшая внутрь, он растерялся, больно ударившись животом о перегораживавшую вход доску прилавка.

В кладовке было темно, намного темнее, чем в спальне, которая даже ночью подсвечена из коридора и уборной.

– Какого…?! – выдохнул он.

– Тихо, – чьи-то руки мягко даже ласково зажали ему рот и потянули книзу, – сюда лезь.

Руки и голос были женскими. Всё становилось предельно понятным, и Гаор, подчиняясь, нагнулся, пролез под прилавком и последовал за женщиной вдоль неразличимых в темноте стеллажей.

– Сюда давай, – шёпотом позвали его.

Он оказался, как сразу понял, под стеллажом, на чём-то мягком, похожем развёрнутый тюфяк. Невидимая в темноте женщина обняла его и поцеловала в губы.

Это не требовало ни разъяснений, ни вообще слов.

Её руки были мягкими и, даже касаясь синяков, не причиняли боли. Гаор нащупал на ней рубашку, не застегнутую, а завязанную на животе узлом, мимоходом удивился этому: не видел, чтоб женщины здесь так ходили, дёрнув, распустил узел и распахнул полы.

Как и у него, белья у неё под рубашкой не было. Брюк, впрочем, тоже.

Естественным текучим, как вода, движением она откинулась и легла, увлекая его за собой. Бодая её, зарываясь лицом в её груди, Гаор стянул с себя и отбросил рубашку, приподнявшись, расстегнул и столкнул вниз брюки. Она негромко засмеялась, колыхнувшись под ним. Освободившись от одежды, Гаор уже спокойно вытянулся на ней, нашёл губами её губы, обнял.

Она вздохнула, прижимаясь к нему. И чувствуя, что сил на обычную игру у него сейчас нет, что он теряет контроль над собой, Гаор сразу, тут же, ни по каким правилам и обычаям, усвоенным с первых походов по борделям, что лицом к лицу нельзя, не положено, резким, даже злым ударом раскрыл её, входя сразу целиком. Она приглушенно охнула, обхватила его за спину, прижимая к себе.