Мир Гаора. Сторрам

В умывалке толкотня, разбирают развешенное на просушку бельё, некоторые прямо тут же переодеваются в сухое, а то прихватит по-мокрому холодным ветром… тады только молись, чтоб кровяница не привязалась.

– Давай, мужики, обед стынет! – орет дневальный.

– Заткнись, Губоня, без тебя знаем.

– Рыжий, ты щас где?

– На складе, – бросает на ходу Гаор, натягивая поверх подсохшего белья комбез.

Носки… вроде эта пара посуше, её и надевать, а другая пусть сохнет, постирать бы, не сообразил сразу, а теперь некогда, вечером обе пары стирать.

– Губоня, моё на трубу тогда.

– Валите, мужики, знаю.

Вроде совсем недавно ел, а сел за стол и накинулся на еду, как скажи после карцера – удивился про себя Гаор, быстро, наравне со всеми, хлебая суп.

– Рыжий, – позвал его Булан.

Гаор поднял на него глаза.

– Ну?

– А куда это хозяин тебя дёрнул?

– Снег трактором чистить.

– Ну-у? – удивились соседи по столу.

– А ты могёшь?

– Могу, – кивнул Гаор.

– А такую, ну, хозяйскую, тоже могёшь?

Гаор понял, что говорят о легковушке, и кивнул.

– И легковую могу.

– Каку-каку?

– Легковую, – повторил Гаор и стал наскоро, между глотками объяснять, какие бывают машины.

– И все могёшь?

– Все не все, – Гаор уже дожёвывал кашу, – а многие да.

– Что умственность-то значит!

– Паря, а выучился где?

– В училище и на фронте, – ответил Гаор, вытряхивая себе в рот последние капли киселя и переворачивая кружку вверх дном.

Зачем так делают, он не понимал. Ведь как ни старайся, а что-то остаётся, а значит, стекает по стенкам на стол и потом его приходится отмывать, лишняя работа, но поступал как все. Коль попал на такой Устав, то и живи по Уставу.

– Вечером доскажешь, – встал из-за стола Зайча.

Вместе со всеми встал и Гаор, поклонился Матери и сидевшей за их столом Мааньке. Матуня, Мамушка и Матуха ели за женским столом, вроде и Маманя – главная по кухне и вообще хозяйству – там же.

Построение в коридоре. Плешак радостно ухмыляется ему и быстро шепчет.

– Во здорово, паря, а то одному и несподручно теперь.

И Гаор кивает в ответ.

На дворе уже темнеет, а к складу они подбегают почти уже в темноте. Но ничего, он сегодня уже на снег и свет насмотрелся, под конец езды даже ломило в глазах.

– А вот и мы, господин надзиратель, – весело здоровается Плешак.