Мир Гаора. Сторрам

Всё, теперь спать. Пусть лежит, пока он не получит новой информации. Сколько у него листов в папке? Про Седого – раз, про отстойники, пепел и душевые – два, это третий. Спать.

8 день

…Чуньки оказались просто толстыми короткими носками с пришитой к ним войлочной подошвой. Тепло, мягко и удобно. На удивлённые взгляды он кратко отвечал, как научили.

– Матуха велела.

И больше его уже ни о чём не спрашивали, и никак не высказывались. А, ожидая у Матуни, пока она подберёт подходящие ему по размеру, он спросил у неё, какому заклинанию она его учила, там в душевой.

– Запомнил? – обрадовалась Матуня. – А ну повтори.

Он послушно повторил.

– Вода-Вода, обмой меня, унеси горести прошлые, принеси радости будущие.

– Правильно, – кивнула Матуня, – и повторяй про себя, если что. Оно от многого помогает.

– Спасибо, Матуня, а значит оно что? Ну, слова эти.

– Ох, – Матуня с сомнением посмотрела на него, – на чужом-то языке оно и действовать не будет.

– Я буду правильно говорить, – сказал Гаор, – но чтоб не сбиться, я же понимать должен.

– И то верно, – кивнула Матуня. – Вот эти примерь. Когда дурак без ума заговор читает, он тоже силы не имеет. Ну, слушай. Это ты воду просишь. Чтоб обмыла тебя, – и она слово за слово перевела ему заклинание на ургорский.

Уяснив и заучив заклинание по-новому, уже «с понятием», Гаор уточнил, что лучше всего его читать, когда умываешься родниковой водой, что вода из земли матёрая, самая сильная, значит, а здесь вода из железки, мёртвая, но и она помочь может.

– А что, – напоследок спросила его Матуня, – ты по-нашенски совсем ничего не знаешь?

Гаор засмеялся.

– Теперь уже много знаю, а когда пришёл, то только поздороваться и мог. Меня в камере в отстойнике научили, – и повторил: – Мир дому и всем в доме.

– Правильно, – кивнула Матуня, – вижу, с понятием говоришь, не болбочешь попусту. А чего ж не поздоровался?

– А меня сразу бить начали, – весело ответил Гаор.

Невольно засмеялась и Матуня.

…Так же просто решилось и с гимнастикой.

Вечером, после ужина, Гаор встал между койками и для начала сцепил руки над головой в замок и потянулся вверх.

– Рыжий, ты чего? – немедленно спросили его.

– Матуха… велела… чтобы… правильно… срослось… – ответил он между потягиваниями.

– Матуха, она знат, – уважительно сказал Полоша, наблюдавший за ним со своей койки. – Ты в большой проход выйди, паря, тесно тебе здесь.