Аналогичный мир. Том первый. На руинах Империи

И Женя, стоя в дверях, смотрела, как Алиса, румяная, с горящими глазами, вкрадчиво приговаривая: «Ласточка, ласточка, ласточкин хвостик», – медленно тянется к нему шлёпнуть его по запястью, а его рука лежит неподвижно, но в последний момент на слове «хвостик» взлетает, и Алискина ладошка натыкается на его жёсткую бугристую ладонь. И, судя по его лицу, он получал не меньшее удовольствие.

Почувствовав взгляд Жени, Эркин поднял на неё глаза, сражу же получил шлепок по запястью, и радостный вопль Алисы: «А я выиграла!» – стал концом игры.

– Так, а пообедать вы, конечно, забыли.

Женя говорила нарочито строго, и он в первый момент было напрягся, но видя её улыбку ответно улыбнулся и ответил так же подчеркнуто виновато.

– Заигрались.

– А я сегодня рано закончила, – говорила Женя, одновременно целуя Алису, быстро переодеваясь за дверцей шкафа, накрывая на стол и поправляя ему одеяло. – Что-то совсем работы не было, и нас отпустили, но обещали оплатить полный день.

– Мам, а сегодня русский день, – влезла в её скороговорку Алиса. – Чего ты по-английски говоришь?

– Не чего, а почему, – поправила её Женя. – Потому что Эркин русского языка не знает. А надо говорить на том языке, который все понимают. Или ты знаешь русский? – быстро повернулась она к Эркину.

– Нет, – покачал он головой. – Так, отдельные слова.

– Вот видишь, – это уже Алисе: – Иди мой руки. – И опять ему: – Замучила она тебя?

Эркин неопределённо шевельнул здоровым плечом и, так как она ждала его ответа, попробовал объяснить:

– Непривычно очень.

Женя кивнула.

Как всегда, с её приходом всё так и кипело вокруг неё, вещи как сами собой летали по воздуху, укладываясь в нужное место, одновременно делалось множество дел, она появлялась и исчезала, и он только моргал, пытаясь уследить за ней.

И вот Алиса накормлена и отправлена во двор гулять, Эркин лежит, сыто отдуваясь, в полусонном оцепенении, со стола убрано, возле печки сохнут принесённые со двора поленья, на плите греется для вечерней стирки вода, ведро из уборной опорожнено, а Женя сидит у окна с шитьём.

– Ну, как ты? – Женя отрезает нитку, вскидывает на миг на него глаза и снова вся в шитье. – Отошёл?

– Да. Завтра я встану.

– Встанешь, – соглашается Женя, – но побудешь пока дома. На улицу тебе рано. Сорвёшь сердце. Алиса сильно надоедала?

– Не очень.